Смысл жизни. Монолог Гамлета «Быть или не быть» - Часть 14

Слово «pitch» в языке Шекспира неизменно связано с понятием «высота», как в буквальном, так и в переносном смысле. Например, о честолюбивом стремлении говорится: «До какой высоты взмывает его отвага!» («How high a pitch his resolution soars!»); трибуны, сторонники побежденной партии Помпея хотят заставить Цезаря «лететь на обычной высоте» («fly an ordinary pitch» иначе он взовьется высоко за пределы людских взоров. По мнению сторонников текста кварто, Гамлет представляет себе высшую точку в полете сокола, который во время соколиной охоты взлетает до предела и затем бросается на жертву. Сторонником этой эффектной метафоры был, например, Дж. Довер Уилсон.

В защиту текста фолио «pith» — «мощь», «сила», «энергия» — можно привести и аргументы, связанные с развитием метафоры в следующей строке: «… их потоки сворачивают в сторону». В тексте фолио метафора выдержана во всех ее элементах, в ней все логично, если переставить части предложения так, чтобы выявить эту логику создания метафоры, получим: «… и предприятия (начинания) великой мощи и значения при этом соображении сворачивают в сторону свои потоки и теряют имя действия». Великое деяние сравнивается здесь с мощным напряжением и энергией водных потоков, чей путь может быть остановлен преградой. Ни о каком «взлете» сокола в подобном контексте речи нет. Да и полет хищной птицы вряд ли ассоциируется с «великим предприятием», эпитет «great» — «великий» подходит к слову «pith» — «мощь», «энергия», но выглядит искусственным применительно к «высоте». Для слова «pitch» у Шекспира находятся другие эпитеты: «high»,«lofty». Давно необходимо вернуться к подлинно шекспировской метафоре, а между тем издатели и комментаторы, избравшие текст второго кварто, даже не упоминают о существующем разночтении.

Монолог Гамлета «Быть или не быть» наиболее точно перевел лучший советский переводчик Шекспира М. Л. Лозинский. Однако в его перевод было бы желательно внести изменения, если принять предлагаемые в данной работе текстологические поправки Изменения, внесенные в перевод М. Л. Лозинского, выделены курсивом:

Быть или не быть — таков вопрос:

Что благороднее — терпеть в душе

Пращи и стрелы яростной судьбы

Иль, взяв оружье против мира бед,

Противоборством их кончить: умереть, уснуть —

И только; и сказать, что сном кончаешь

Тоску и тысячу природных мук.

Наследье плоти — как такой развязки

Не жаждать? Умереть, уснуть — Уснуть?

И видеть сны, быть может? Вот в чем трудность:

Какие сны приснятся в смертном сне.

Когда мы сбросим этот бренный шум.—

Вот что велит нам медлить; вот причина

Того, что бедствия так долговечны;

Кто снес бы плети и глумленье века,

Гнет сильного, презренье к бедняку,

Мучения любви неоцененной, косность судей,

Заносчивость властей и оскорбленья,

Чинимые безропотной заслуге,

Когда б он сам мог дать себе расчет

Простым кинжалом? Кто бы плелся с ношей,

Чтоб охать и потеть под нудной жизнью,

Когда бы страх чего-то после смерти —

Тот неоткрытый край, из чьих пределов

Не возвращался путник — волю не сковал.

Терпеть нас вынуждая злые беды,

А не бежать к другим, от нас сокрытым.

Так совесть трусов делает из нас,

И так решимости природный цвет

Хиреет под налетом мысли бледным,

И Мощные потоки начинаний.

Сворачивая в сторону свой ход,

Теряют имя действий.

Что же мешает Гамлету нанести удар кинжала? Страх в данном монологе выступает как опасение еще худших зол. Гамлет не раз доказывал, что не испытывает страха перед смертью — об этом говорит его поведение в сцене с призраком, а импульсивные поступки, предпринятые ради самозащиты, не имеют отношения к проблеме великого деяния, о которой идет речь в монологе. Именно проблема героического деяния становится главной уже с самого начала трагедии. В этом лишний раз убеждает сравнение трагедии с ее источником — с легендой об Амлете в сочинении Саксона Грамматика «Деяния датчан». Там выведен умный, проницательный и решительный герой, который в одиночку доводит до конца опасное предприятие — мстит за отца и освобождает страну от тирана. Он становится королем, долго управляет своим народом, но в конце концов падает жертвой измены и предательства своей второй жены Герметруды (не потому ли Шекспир изменил имя матери героя — в источниках его мать Герутта помогает Амлету, а его вторая жена Герметруда предает его. В трагедии несколько измененное имя — Гертруда). В саге Саксона Грамматика личная месть героя также представлена как общественное деяние. В этой саге подвиги Амлета сравниваются с подвигами Геркулеса (не отсюда ли упоминания Геркулеса и Немейского льва в шекспировской трагедии?). Вспомним, что трагедия «Гамлет» непосредственно следует за трагедией «Юлий Цезарь». Как заметили исследователи еще в конце XIX в., речь Брута на форуме по стилю напоминает речь Амлета, обращенную к народу после убийства Фенгона: «Одна и та же рука растерзала короля и в тот же миг отняла у вас свободу и древние вольности. Какой же безумец выберет низменное рабство, если ему дана радость вкусить свободу, возвращенную без опасностей и кровопролития?.. Где найдешь столь неразумного и нерассудительного человека, что горевал бы при виде наказанной измены. Кто ропщет на справедливое возмездие, постигшее узурпатора и тирана, кровопийцу и злого пса?.. Я не желал подставлять под топор палача ваши головы и предпочитал единолично нести бремя долга, ибо сознавал, что мне одному оно по силам».