Действие

Следует остановиться на еще одной важной особенности пьес Шекспира. Действие современной нам драмы строится так, будто мы случайно увидели то, чего нам вроде и не полагалось увидеть. Действующие лица пьесы не знают о том, что все происходящее с ними видят посторонние. Театр эпохи Шекспира еще не знал такой предпосылки. Актеры начинали представление с прямого обращения к публике и завершали его тем же.

Шекспировский театр сохранил от средневековья свой площадной, а еще точнее — общественный характер. Особенность этого театра состояла в том, что он не был Отделен от публики рампой, «четвертой стеной». Зритель, плотной массой стоявший с трех сторон сцены, как бы приглашался в активные свидетели происходящего на ней. [...]

Теперь, когда разные аспекты драматического действия рассмотрены в отдельности, уместно задаться вопросом, как они сочетаются в пьесах Шекспира. [...]

Если бы все было так, как только что описано, Шекспир не отличался бы от драматургов более позднего времени, которые точно рассчитывали длительность событий. Но отличия есть. Вернемся еще раз к трагедии, о которой шла речь.

Когда кормилица приходит к Ромео за ответом, будет ли он венчаться с Джульеттой, она считает нужным посудачить, что Джульетта отнюдь не без женихов, но отдает предпочтение именно молодому Монтеккя: «Да, есть в городе один дворянин, некий Парис: он охотно бы подцепил ее, да она-то, голубушка моя, — ей приятнее жабу, настоящую жабу увидеть, чем его. Я иной раз подразню ее —скажу, что, мол, граф Парис— как раз для нее же них; так, верите ли, она, как услышит, так белей полотна станет». [...]

Второй столь же существенный динамический элемент в пьесах Шекспира — бег времени. Не течение, не ход, а именно бег вернее всего передает то, что происходит в пьесах Шекспира. [...]

Буря «создается» речами действующих лиц. Можно не сомневаться в том, что гром грохотал, пока входил Лир, и тут же смолкал, как только начинал извергать проклятия старый король. [...]

В любой пьесе перед началом каждой сцены обозначено место действия. Все эти пометы не принадлежат Шекспиру. В первопечатных изданиях его пьес они отсутствуют. Их вставили редакторы сочинений Шекспира, начиная с XVIII века. Необходимость в этом возникла тогда, когда появились декорации, а это произошло уже в конце XVII века,, через несколько десятилетий после смерти Шекспира. В театре, для которого он создал свои пьесы, декораций не существовало. Сценическая площадка была пустой, задник сцены являлся нейтральным. Реквизит применялся минимальный — трон, стол, кровать,— притом только тогда, когда это было необходимо для действия. [...]

Обратившись к текстам пьес Шекспира, легко увидеть, как он делил фабулу на отдельные сцены. Страницы его драм пестрят ремарками: «Входят…», и далее следует перечисление имен персонажей, появляющихся на сцене. Столь же часто встречается ремарка «Уходят. ..»* Для того чтобы понять эту особенность, надо вспомнить, что в театре эпохи Шекспира не было зананеса. Если для нас началом спектакля и его отдельных актов является поднятие занавеса, то для зрителей, Шекспира таким сигналом был выход актеров на сцену, а конец данного явления обозначался уходом действующих лиц. При этом один из них произносил рифмованный куплет, и это подчеркивало завершенность эпизода. [...]

Страницы: 1 2 3

В изданиях, которые мы теперь читаем, часть пьесы Шекспира делятся на пять актов. Однако это деление было произведено не самим Шекспиром, а появилось позднее. Коротко, история вопроса такова.

Деление пьес на пять актов возникло в древнем Риме. Оно было забыто в средние века и не соблюдалось в народном театре. Итальянские гуманисты восстановили пятиактное деление в пьесах, написанных в XVI веке. [...]

Неотъемлемым элементом пьес Шекспира были сценическое действие, сильные сценические эффекты, рассчитанные на то, чтобы потрясти публику. Некоторые из них уже упоминались, но не грех перечислить их снова, — тогда станет очевидным, что внутренний драматизм у Шекспира всегда сочетается с ярким внешним сценическим действием. [...]

Теоретически едва ли кто-нибудь станет оспаривать достоинства смешения трагического и комического. Иначе обстоит дело в действительности. Преобладание серьезного тона в великой литературе XIX и XX веков обусловило то, что в восприятии многих трагические мотивы вытесняют все, что могло бы отвлечь и рассмешить. И это сказывается не только в том, как читают, но и в том, как ставят Шекспира. Однотонность характерна для многих постановок трагедий Шекспира. Новаторские элементы драмы XX века, выражающие трагическое приёмами гротеска, воспринимаются как нечто чуждое классике и, в частности, Шекспиру. Между тем, пожалуй, именно через такой гротеск можно приблизиться к пониманию Шекспира. [...]

Впечатление разнообразия возникает не только оттого, что в пьесах Шекспира соединено несколько сюжетов. Дело в том, что от сцены к сцене меняется окраска событий, мрак перемежается светом, ужасное — радостным, серьезное — веселым. [...]

Зритель, приходящий в театр, хочет, чтобы его удивили чем-нибудь интересным, и драматурги издавна удовлетворяли эту потребность изображения неожиданных происшествий. Почему они кажутся неожиданными?

Познакомившись с драматической ситуацией и узнав главных действующих лиц, публика предполагает некий естественный в данных обстоятельствах ход событий. Но в хорошей драме она всегда получает больше, чем ожидает. И где-то в глубине души зрители знают это. Даже самые неискушенные из них связывают с театром понятие о необычности и ждут, что спектакль, на который они пришли, доставит удовольствие, поразив неожиданными поворотами в судьбах героев. [...]

Хотя в шекспировской критике почти всегда трудно определить, кто первый высказал ту или иную мысль о великом драматурге, В. Гюго считал, что до него никто не заметил у Шекспира «параллельное действие, проходящее через всю драму и как бы отражающее ее в уменьшенном виде. [...]

Шекспира долго считали художником, непосредственно воспроизводившим «природу». В пору господства классицизма это расценивалось как важнейший недостаток, у романтиков же, наоборот, провозглашалось главным достоинством Шекспира. И те и другие сходились в том, что искусство Шекспира не подчинялось никаким правилам. Но если верно, что у Шекспира не было жесткого кодекса, наподобие того, который выработали классицисты XVI1—XVIII веков, то, конечно, неверно думать, будто шекспировская драма хаотична. [...]

Стало привычным ценить в Шекспире жизненную правдивость. Но она не такая, как в искусстве более близкого к нам времени. Мы многого не поймем в РГО пьесах, если будем рассматривать их действие как непосредственное отражение жизненных случаев, списанных драматургом с действительности. Между тем именно с таких позиций подошел к Шекспиру Л. Н. Толстой в своей известной статье «О Шекспире и о драме». Широкая известность статьи и авторитет ее автора таковы, что на ней следует остановиться, тем более что она подводит нас к одной из важных для понимания творчества Шекспира проблем. [...]

Использование повествовательных типов сюжетов в качестве основы действия имело важнейшее значение для композиции пьес Шекспира. Вся она, в сущности, является эпической или эпикодраматической. Эпическая широта действия, присущая драмам Шекспира, является одним из тех художественных элементов, которые придают им живость и естественность. Не удивительно, что эту особенность оценил по достоинству создатель «эпического театра» Б. Брехт, считавший, что Шекспир мог «поймать» и передать правду жизни «благодаря той эпической стихии, которая содержится в шекспировских пьесах».

Эпичность действия была в драматургии Шекспира архаическим элементом. В этом отношении его пьесы близки к эпической широте средневековых мистериальных циклов. Но эта близость относительна. [...]

Откуда брал Шекспир свои сюжеты? Ответ на этот простой, казалось бы, вопрос сразу же опрокидывает одно из привычных представлений о великом драматурге. Шекспир — и в этом большинство не усомнится — глубочайший знаток жизни и человека. Естественно сделать отсюда предположение, что основу своих пьес — действие, сюжет, фабулу — он находил в самой жизни.

Но в том-то и дело, что — нет. При всей их глубокой человечности, не из современной жизни взяты Шекспиром истории, положенные им в основу действия пьес, а из книг —из рассказов, поэм, хроник, исторических трудов, наконец, часто из готовых уже, до него сочиненных, пьес, как хорошие источники сюжета.

Все пьесы из истории Англии написаны на основе «Хроник Англии, Шотландии и Ирландии» Рафаэля Холиншеда. [...]

В театре Шекспира спектакль длился два — два с половиной часа. Большинство зрителей выстаивало представление на ногах. Эта публика требовала прежде всего занимательного зрелища. Для нее и писал свои пьесы Шекспир. Поэтому его первой заботой было найти интересный сюжет. [...]