Театр — весь мир
В любой пьесе перед началом каждой сцены обозначено место действия. Все эти пометы не принадлежат Шекспиру. В первопечатных изданиях его пьес они отсутствуют. Их вставили редакторы сочинений Шекспира, начиная с XVIII века. Необходимость в этом возникла тогда, когда появились декорации, а это произошло уже в конце XVII века,, через несколько десятилетий после смерти Шекспира. В театре, для которого он создал свои пьесы, декораций не существовало. Сценическая площадка была пустой, задник сцены являлся нейтральным. Реквизит применялся минимальный — трон, стол, кровать,— притом только тогда, когда это было необходимо для действия.
Сцена шекспировского театра могла обозначать любое место действия: дворец, хижину, поле битвы, трактир, спальню, тюрьму, — словом, что угодно. Иногда она могла не означать никакого определенного места. Впоследствии романтики превознесли Шекспира за точное соблюдение колорита места. Это было глубочайшее заблуждение. Шекспир совершенно беззаботен по поводу того, где будет происходить действие. Важно само действие, а не место его. Это не означает, что драматург полностью игнорирует место действия. Из речей действующих лиц можно узнать об их местонахождении. Вот почему редакторам XVIII века было в общем нетрудно вывести заключение, в каком месте происходит каждая данная сцена.
Отсутствие необходимости точно локализовать действие позволяло Шекспиру совершать такую быструю смену сцен, какая в наше время доступна кинематографу. Особенно показательны с этой точки зрения третий и четвертый акты «Антония и Клеопатры».
На протяжении двух актов происходит двадцать восемь перемен мест действия. В этих сценах, сменяющих друг друга как в калейдоскопе, происходят решающие события, и совершаются они с молниеносной быстротой. Важно знать, что именно происходит в этих сценах, и это дает возможность представить себе со всей ясностью, насколько несущественно в них место действия. Современные театры перемежают эпизоды Рима и Египта, меняя декорации. В шекспировском театре этого не было. Где Цезарь — там Рим или лагерь римлян; где Антоний и Клеопатра — там Египет. Место действия как бы прикреплено к героям.
В этом отношении римскоегипетская трагедия напоминает шекспировские хроники из истории Англии, где борьба двух, а то и трех лагерей никак не обозначалась сменой местдействия. На сцену входили персонажи, принадлежавшие к одной из враждующих сторон, затем — их противники; иногда они сходились для боя или капитуляции, а где это происходило, Шекспир иногда обозначал в репликах, а часто даже не давал на то намека. Одна деталь сценического действия помогала зрителю разобраться в том, какая из сторон находится на сцене: противники всегда выходили из противоположных дверей. В одну дверь входили и выходили Монтекки, в другую — Капулетти.
Однако иногда художественные соображения диктовали Шекспиру необходимость достаточно выразительно обозначить место действия. Тогда он прибегал к тем средствам, которые были в его распоряжении. В первую очередь — к слову. Поэтическая речь служила Шекспиру важнейшим приемом для характеристики места действия— в тех случаях, когда он считал важным сделать для зрителей ощутимой атмосферу, в которой происходят события.
«Король Лир» — один из шедевров Шекспира — послужит нам примером того, как Шекспир определяет место действия. Мы заметим, что сначала он не придает большого значения точному обозначению его, предоставляя зрителям догадываться по признакам, безошибочно понимавшимся публикой того времени, затем он начинает применять несколько более сложные приемы и. наконец, пускает в ход самое сильное средство — поэзию.
Вот начало прославленной трагедии. После краткой беседы Глостера, Кента и Эдмунда ремарка: «Трубы. Входит придворный, неся корону, за ним король Лир, после него герцоги Олбенский и Корнуэльский, далее Гонерилья, Регана, Корделия и свита». Столь важный государственный акт, как раздел королевства, едва ли будет происходить гделибо, кроме тронного зала. Кроме того, Лир принимает у себя двух монархов — короля Франции и герцога Бургундии. Это тоже должно происходить во дворце.
Но дворцовый характер этой сцены создавался в театре Шекспира не пышными декорациями, а всем церемониалом выхода короля, поведением и речами актеров.
Постепенно участники этой драматической сцены один за другим уходят. Король изгоняет Кента и сам уходит, разгневанный. Покидают сцену бургундский герцог и свита; остаются три сестры и французский король. Затем Корделия удаляется с французским монархом и на сцене только Гонерилья с Реганой. Наконец уходят и они. Входит Эдмунд. Ничто в тексте не указывает, что действие перенеслось из королевского дворца в замок Глостера. Потом, по ходу действия, это станет понятно. (Может быть, актеры второй сцены появлялись в других нарядах. Если бы мы видели Глостера и Эдмунда, только что присутствующих во дворце, в домашнем платье, догадаться было бы легче. Но едва ли они переодевались для второй сцены.) Когда потом действие переносится в замок Гонерильи, мы тоже никак не предупреждены об этом.
В шекспировском театре зрители «чувствовали» место действия, они приблизительно догадывались, что Гонерилья ведет себя похозяйски в своем доме, а Глостер — в своем, а происходило ли дело во дворе, в холле, в.главном зале, не имело никакого значения. Точно так же переходы из одного замка в другой обозначались действием, уходом и приходом актеров.
Шекспир нередко предваряет, где будет происходить следующее появление персонажа. Герой сам говорит о том, куда он собирается. Так, поссорившись с Гонерильей, Лир вспоминает, что у него есть другая дочь, он поселится у нее, о чем и говорит Гонерилье (I, 4, 327). Затем Лир отправляет нарочного предупредить Регану о его предстоящем приезде (I, 5, 1). Регана и ее муж Корнуол, желая избежать встречи, уезжают в замок Глостера, где они появляются в первой сцене второго акта. Лир тоже прибывает туда. Из первой же его реплики в этой сцене мы узнаем, что Лир удивлен: он ведь отправил гонца известить, чтобы его ждали, а они, по его словам, «уехали из замка, а гонца /Ко мне не отослали. Непонятно» (II, 4, I). Предполагается, что Лир, узнав об отъезде дочери к Глостеру, поехал за нею следом, и вот он у замка своего вельможи.
После страшной ночи в степи Лир засыпает в хижине. Приходит Глостер с сообщением, что Лиру грозит опасность. По его совету Лира отвозят в Дувр (III, 6, 98). Мы узнаём затем, что он уже там (IV, 3, 40), в городе, где высадилась с войсками Корделия. В сторону Дувра направляется и слепой Глостер, которого ведет не узнанный им сын Эдгар. Под Дувром и разыгрываются финальные события.
Таким образом, нельзя сказать, что Шекспир всегда беспечен относительно места действия. Когда это нужно, он может доходить до скрупулезной точности, но в состоянии также пренебречь деталями и оставить зрителей в неведении о том, где происходит данная сцена.
В приведенных примерах указание места действия дается кратко, как бы между прочим, но в некоторых случаях Шекспир придает месту и обстоятельствам действия важное значение и тогда становится щедр на описания, которые должны произвести сильное впечатление на зрителей.
Так, в частности, обстоит дело в кульминационном пункте трагедии старого короля — в знаменитых сценах в степи.
…Ни Гонерилья, ни Регана не хотят оставить Лиру его свиту. Он грозит им страшной местью и покидает замок. Его последние слова сопровождаются ремаркой: «Гроза и буря». Уже в те времена научились имитировать звуки бури, катая за сценой ядро по железному листу. Но чтобы у зрителя не было сомнений, Корнуол говорит: «Уйдемте. Надвигается гроза». Значит, вся предшествующая сцена происходила не внутри замка, а во дворе его. Возвращается Глостер, который проводил оскорбленного короля. От него зритель узнаёт.
Так в речах действующих лиц возникает картина бури, во время которой Лир мечется в степи, проклиная весь мир. Наконец появляется он сам. Скупая ремарка текста — «Гроза продолжается» — дает нам знать, что новые раскаты грома сопровождают появление Лира. Они стихают, и раздается его голос, не менее громоподобный:
Дуй, ветер! Дуй, пока не лопнут щеки!
Лей, дождь, как из ведра и затопи
Верхушки флюгеров и колоколен!
Похожие статьи: