Весь мир — театр
Слова датского принца имеют не только философское и психологическое значение. Терминология Гамлета изобилует словами, связанными с устройством сцены шекспировского театра. Для точности я заменил в цитируемом переводе М. Лозинского одно слово: «эта прекрасная храмина, земля». В подлиннике: Frame — строение, сооружение. Это слово служило обозначением для стен, окружавших театральное помещение. Мысом вдавалась в зрительный зал сценическая площадка театра. Над сценой иногда навешивали полог, но в данном случае Гамлет, по-видимому, имеет в виду, что пологом служит воздух, небо над открытой сценой. Над частью сцены кровля, поддерживаемая столбами, образовывала нечто вроде балдахина. С внутренней стороны кровли, так, чтобы зрители могли видеть, обычно рисовали расположенные по кругу знаки зодиака. В «Глобусе» они, по-видимому, были нарисованы золотой краской.
Речь Гамлета, таким образом, отражает устройство театра Шекспира. И это не случайно.
Сравнение «весь мир — театр» было не только выражением определенного взгляда на жизнь. Если перевернуть это изречение, получится определение сущности тогдашнего театра. Сцена представляла собой весь мир. Это отнюдь не было абстракцией. Театр Шекспира, кажущийся нам таким голым, а его сцена — «пустынным мысом», зрителями того времени воспринимались как сооружение, которое заключало в себе весь мир.
В речи Гамлета упомянуты почти все части театрального строения. Не упомянуто лишь то, что сцена, вернее, ее подпол служил преисподней. На сценической площадке был люк, через него в трагедии Марло черти утаскивали в ад продавшего им свою душу Фауста. Из этого люка появлялся призрак отца Гамлета и туда же уходил после встречи с принцем. Когда Гамлет требует, чтобы свидетели встречи поклялись молчать о ней, «из-под сцены» раздается голос призрака: «Клянитесь». Потом его голос раздается еще два раза и опять «из-под низу».
Таким образом, театр Шекспира заключал в себе всю вселенную: небо, землю и ад. Каждая пьеса Шекспира представляет собой уменьшенную копию вселенной, микрокосм. Со всей очевидностью это обнаруживается в «Гамлете», где герой показывает нам, как части микрокосма воплощались в самом устройстве сцены. Вместе с тем концепция пьесы такова, что герой и другие персонажи соотносят происходящее с огромным миром вселенной.
Трагедия датского принца начинается с появления призрака из преисподней, а заканчивается вознесением героя на небеса: Спи, убаюкан пеньем херувимов. В одной из центральных сцен трагедии ощущение того, что судьба человека колеблется между раем и адом, выражено особенно отчетливо — когда Клавдий пытается молитвой искупить свои грехи.
«О, мерзок грех мой, к небу он смердит…», — признается король-убийца. «Ангелы, спасите!»—взывает он. И Гамлет понимает, что душа короля на распутье между небом и адом. Стоит ему убить короля сейчас, когда он на молитве, — «и он взойдет на небо». Не такой мести хочет Гамлет. Надо застичь короля за чем-нибудь греховным — и тогда его сшиби, Так, чтобы пятками брыкнул он в небо И чтоб душа была черна, как ад, Куда она отправится.
Любопытно, что пьеса в пьесе также отражает сознание персонажами своего места во вселенной. Речь актера-короля начинается с упоминания небес: Се тридцать раз круг моря и земли Колеса Феба в беге обтекли, И тридцатью двенадцать лун на нас Сияло тридцатью двенадцать раз… Когда королева в «Убийстве Гонзаго» клянется в верности, она готова принять удары всей вселенной на свою голову: «Земля, не шли мне снеди, твердь — лучей».
Итак, к судьбам героев этой пьесы в пьесе уже причастны небо и земля. Остается — ад. Мы можем быть совершенно уверены, что и он не будет забыт. И в самом деле, как только появляется убийца Луциан, он сразу же представляется: свое гнусное деяние он совершает при помощи яда, и этот яд — Тлетворный сок полночных трав, трикраты Пронизанный проклятием Гекаты… Геката — владычица преисподней и покровительница ведьм. В этом качестве она, кстати, появляется и в «Макбете».
Мы видим, насколько последовательно отражено в великой трагедии Шекспира сознание того, что человек — часть вселенной, как ее представляли себе тогда. В таком мироощущении отчасти отразилась религиозная теогония, но, строго говоря, в ней мало специфически христианского. Такое разделение мира на три части: небеса как обитель богов, земля — обитель человечества и ад — скопище всех темных сил — возникло задолго до христианства и существовало во всех древних религиях, включая и греческую. Это древнее представление о мироздании унаследовали и люди эпохи Возрождения.
Похожие статьи: