Государство у Шекспира
Государство — то огромное звено в цепи бытия, которым охвачены все люди. Мы видели, что пьесы Шекспира в миниатюре отражают схему вселенной. Но ее неземные части присутствуют в качестве благих или дурных излучений, исходящих из потусторонних миров. Другое дело государство, оно — установление земное. Люди всегда живут в государстве. У Шекспира есть лишь один персонаж, отрицающий государство и не желающий жить в нем, — это Апемант, но даже мизантроп Тимон Афинский, покинув родной город, мыслями живет с ним, хотя и шлет ему проклятья. По-своему и Кориалан служит свидетельством того, что человек не может жить вне государства и притом именно того, в котором он рожден. Выражение Аристотеля нами переводится в абстрактной форме: «Человек — общественное животное», но zoon politikon буквально означает: человек — животное своей общины, свот его города. И именно этой точки зрения придерживается Шекспир.
Вселенная не так наглядно предстает в пьесах Шекспира, как государство. Во всех его пьесах, за исключением одной, всегда изображена цельная картина государства. Это очевидно в пьесах-хрониках, где полем действия является вся Англия, за трон которой борются разные династии. Наиболее выразительную картину всех сословий страны дает вторая часть «Генри VI»: здесь мы видим и королевский двор, и лагерь мятежных феодалов, и крестьянскую массу, восстающую против власти феодалов. Здесь это рельефнее всего, но и в других хрониках тоже представлены все сословия — от короля до простого солдата. Классицисты XVII—XVIII веков в своих переделках Шекспира решительно вымарывали все народные сцены. Когда Шекспира перестали переделывать, романтическая критика и историческая наука с удивлением увидели, что в его пьесах есть народ, то активный в борьбе за свои интересы, то выражающий свое отрицательное отношение к власть имущим выразительным молчанием.
Таиланд Шекспир точно не посещал и не описывал в своих пьесах, но посетить его всё равно стоит!
В римских трагедиях «Юлий Цезарь» и «Кориалан» народ участвует в центральном конфликте. Он гдето далеко на периферии в «Антонии и Клеопатре», но даже там его присутствие сказывается. В «Гамлете» восставший народ врывается в королевские покои. В «Макбете» именем народа свергается король-узурпатор. Какую бы из пьес Шекспира мы ни взяли, уже один список действующих лиц свидетельствует о том, что народ в целом или отдельные его представители, хотя бы в лице слуг, присутствуют на сцене.
Даже в комедиях Шекспира местом действия является государство. Правда, происходящие в них события судеб государства не затрагивают, разве что в изображении бракосочетания царствующих особ («Сон в летнюю ночь», «Двенадцатая ночь»). Но государство есть всюду, и оно представлено своими правителями в «Комедии ошибок» (герцог Эфесский), «Сне в летнюю ночь» (герцог Афинский), «Двух веронцах» (герцог Мантуанский), «Бесплодных усилиях любви» (король Наваррский, наследная принцесса Франции), «Венецианском купце» (дож Венеции), «Много шума из ничего» (принц Арагонский, губернатор Мессины), «Как вам это. понравится» (герцог), «Двенадцатой ночи» (граф Иллирии), «Всехорошо, что кончается хорошо» (король Франции), «Мере за меру» (герцог Вены). Романтические драмы последнего периода тоже изображают истории, в которых главы государств играют более или менее видную роль.
Государственного фона нет лишь в «Укрощении строптивой», хотя и здесь в интерлюдии присутствует владетельный лорд, по чьему велению разыгрывается комедия об укрощении Катарины. Если в обеих частях «Генри IV» Фальстаф воплощает антигосударственное начало, то в «Виндзорских насмешницах» он претендует именно на то, чтобы его принимали как представителя двора. К. Каутский назвал эту пьесу первой буржуазной комедией». С этим можно согласиться в том смысле, что государственный фон здесь незначителен, а на переднем плане — горожане, к тому же одурачивающие дворянина, пусть и захудалого, каким является Фальстаф.
В пьесах Шекспира феодальный строй еще в полном цвету. Это несомненно в смысле того, что рамкой действия или, если угодно, почвой, на которой разыгрываются все комедии и трагедии, является феодальная монархия. Шекспир и жил в такое время, когда система абсолютизма была еще достаточно могущественной. Свои последние пьесы он написал за сорок лет до первой буржуазной революции в Англии. Если мы согласимся с Гёте, писавшим, что «повсюду у него мы видим Англию, омытую морями, затянутую облаками и туманом…», — то почему не принять как должное, что не только природа Англии, но весь строй английской жизни наложил неизгладимую печать на все его пьесы?
Не только официальная тюдоровская доктрина государства осуждала всякие мятежи. Гуманисты в большинстве тоже отвергали насильственные средства политической борьбы. В Англии были особые исторические предпосылки, в силу которых очень многие люди неодобрительно относились к восстаниям против власти. Еще не изгладилась память о тридцатилетней кровавой распре феодальных династий, чья борьба за корону залила страну потоками крови. Мятежи случались и в эпоху Шекспира—дворянское восстание Эссекса в 1601 году, крестьянские бунты 1590х годов и 1607 года, — но широкой поддержки они не встречали, хотя кризис абсолютизма уже начался. Общество в целом еще не созрело для революции и новой гражданской войны. В начале XVII века самые радикально настроенные англичане еще надеялись на возможность изменений в государстве мирным путем. Впоследствии упорство и слепота господствующего класса сделали неизбежной гражданскую войну.
Похожие статьи: