Трагедии у Шекспира

Он сохранил интерес к таким трагедийным сюжетам, в которых действовали сильные страсти и было немало изображения ужасов, злодейств, тайных и явных убийств, многие из которых изображались на глазах зрителей, Конечно, наиболее прямым подражанием Сенеке был «Тит Андроник», где героине отрубали руки, а она потом в обрубках держала таз и в него стекала кровь ее обидчиков, зарезанных Титом Андроником; потом Тит делал из мяса этих сыновей пирог для их матери и угощал ее этим лакомством. В этой же трагедии Тит отрубает себе руку, а мавра Арона живым закапывает в землю. Ужасов в духе Сенеки, наполняющих пьесу, не перечислишь. [...]

Английская драма эпохи Возрождения была обязана Сенеке не только введением фигуры призрака, вопиющего о мести. Случилось так, что не великие греческие трагики Эсхил, Софокл и Эврипид, а именно Сенека из всех античных авторов оказал наибольшее влияние на развитие трагедии в эпоху Возрождения. Написанные на латыни, его трагедии уже в силу этого были более доступны широким кругам читателей. Лишь в эпоху классицизма, начиная со второй половины XVII века, знание греческих трагиков стало более распространенным. [...]

Хотя, как отмечалось, в пьесах Шекспира финал является часто своего рода судом, окончательная оценка не определяется одними лишь рациональными нравственными критериями. Не меньшее значение имеет эмоциональная вовлеченность зрителя в то, что происходит на сцене. И здесь воздействие искусства Шекспира не является прямолинейным. [...]

Призрак появится в трагедии еще раз в сцене объяснения Гамлета с матерью. Любопытно то, что только Гамлет будет видеть его, а для королевы он останется невидимым. В связи с этим исследователь сверхъестественного в пьесах Шекспира Кэмберленд Кларк заметил, что у Шекспира есть два рода призраков: объективные, которых видят все, и субъективные, видимые только одному персонажу. Так, хотя призрак окровавленного Банко появляется в пиршественном зале, где собрались все шотландские таны, его видит только один Макбет. Точно так же призрак Юлия Цезаря видит лишь Брут, а находящиеся тут же, в палатке, Люций и Варрон мирно спят, не слыша их диалога. В «Ричарде III» призраки убитых им жертв тревожат сон жестокого короля накануне решающей битвы, суля ему гибель. [...]

Относятся ли к числу действенных причин трагических событий призраки и ведьмы? Они появляются в разных пьесах Шекспира, и поэтому естественно начать рассмотрение этого вопроса с того, как относились к существованию выходцев из потустороннего мира в ту ьпоху. На этот счет никаких сомнений нет. Еще была жива вера в призраков, ведьм, добрых и злых духов. [...]

Оставим, однако, широкую почву идеологии Возрождения и обратимся к конкретному пониманию трагедии и трагического в эпоху Возрождения. При этом надо сразу оговорить, что единой концепции трагического в ту эпоху не существовало. Но было несколько понятий, которые в большей или меньшей степени отразились в творчестве драматургов. [...]

Шекспир ясно и выразительно определял основные мотивы трагедий. Иначе и быть не могло. Драматическое искусство по самой своей природе требует четкого выявления тех мотивов, которые составляют основу комического или трагического в действии. Народная драма эпохи Возрождения сочетала ясный драматический конфликт с четким словесным определением его. [...]

Идеи героев Шекспира окрашены их чувствами. Из всех героев Шекспира Гамлет, конечно, в наибольшей степени мыслитель. Но он мыслитель страстный. Никакие идеи не живут в нем в чистом виде. Все они связаны с его самочувствием, настроением, мироощущением. Каждая проблема, возникающая перед ним, рождает в его душе муку. [...]

Произведения Шекспира, наряду с творениями древнегреческих поэтов, являются высшими образцами трагического в искусстве. Естественно, что, желая выяснить природу трагизма, мыслители и критики обращались в первую очередь к Эсхилу, Софоклу, Эврипиду и Шекспиру. Существует обширная литература двух родов, посвященная этой теме: философско эстетические исследования трагического вообще, с привлечением произведений названных писателей, и специальная литература о каждом из них, в которой тоже рассматривается вопрос о трагическом в целом и применительно к отдельным пьесам. [...]

Идея, что можно быть человеком вне прежнего сословного общества, — вот что осенило Лира. Шекспировский Лир отнюдь не воплощает патриархальный принцип, хотя начинает он как будто с его утверждения. На самом деле Лир воплощает новые духовные стремления. Через его трагический опыт подвергается испытанию гуманистическая идея человека, оказавшегося вне прежних сословных и патриархальных отношений.

Каждый из трагических героев Шекспира выражает один из аспектов нового понимания природы человека, возникающего в эпоху Возрождения. Макбет восстает против патриархального монарха ради утверждения своей личности. Он убежден, что как человек может вполне реализоваться, лишь став королем. [...]

Собрав все подобные случаи в пьесах Шекспира, мы обнаружим, что с точки зрения драматической они представлены как выражение произвола личности, посягающей на социальный порядок и его нравственность. Но, как уже говорилось, эпоха Возрождения ознаменовалась именно ломкой сословных преград. У Шекспира это часто предстает как явление отрицательное. [...]

В дотрагический период дурное в человеке было отклонением от природы. В трагическую пору Шекспир все чаще вынужден признавать, что зло не внешнее, не наносное, не нечто совершенно чуждое, а глубоко коренящееся в природе человека. [...]

Трагедия — редкий гость в мировом искусстве. Есть целые эпохи духовного развития, лишенные развитого трагического сознания. Причина этого в характере господствующей идеологии. Так, всякое смотрение проблемы трагического у Шекспира дает книга Л. Пинского Шекспир. [...]

Рассматривая все произведения Шекспира, трагические по своему характеру, можно различать среди них несколько разновидностей жанра.

Главным критерием разграничения является относительная, важность государственного и индивидуального момента в общем строе драмы. Личиыймотлв очевиднее всего преобладает в «Отелло». Судьбы Венеции и Кипра не зависят от семейной драмы благородного мавра.Ддругих трагедиях постоянно подчеркивается, что судьбы героев связаны с судьбами государства. Даже любовная трагедия «Ромео и Джульетта» содержит этот мотив. Причиной трагической гибели героя и героини является междоусобица; их смерть примиряет враждующие семейства и способствует восстановлению мира в веронском герцогстве. Об остальных трагедиях не приходится говорить, настолько взаимосвязаны в них личные судьбы героев с состоянием государства, в котором они занимают высочайшее положение. [...]

Являются ли эти речи выражением личного мнения, находятся ли они в соответствии с характером говорящего? Что касается Генри, как он представлен в пьесе «Генри V», то здесь он обнаруживает благородство во всем поведении, и поэтому между его речью о заботах, связанных с властью, и поведением в пьесе нет противоречия. [...]

В первой части «Генри IV» особенно.наглядно раскрывается метод Шекспира в исторической драме — превращение ее в историю жизни отдельных людей. [...]

Первая, мирная часть пьесы достигает кульминации в знаменитой сцене шуток и розыгрыша Фальстафа. Для исторической драмы это необыкновенная кульминация, ибо она имеет комическую тональность. Зритель попадает в царство беззаботного юмора, в котором все становится предметом для шуток. Принц пародирует воинственный пыл Хотспера: «Набьетон сутра душ до сотни шотландцев, моет руки перед завтраком и говорит жене: «Надоела мне эта безмятежная жизнь, я соскучился по настоящему делу». А она спрашивает: «Дорогой Гарри, сколько народу убил ты сегодня?» — «Напоите саврасого»,— говорит он, а спустя час отвечает: «Маловато, человек четырнадцать. [...]

События и характеры исторических драм Шекспира всегда подаются в определенной тональности. Ранние исторические драмы осенены духом трагедии. Но мы ошиблись бы, начав искать в трех частях «Генри VI», в «Ричарде III» и «Тите Андронике» трагического героя, подобного Гамлету или Макбету. В этих пьесах много персонажей, судьба которых трагична, в том смысле, что они переживают падение и гибель, но, за исключением «Ричарда III», пьесы в целом не представляют собой драматической истории одного человека. [...]