Ренессансное понимание трагедии

Оставим, однако, широкую почву идеологии Возрождения и обратимся к конкретному пониманию трагедии и трагического в эпоху Возрождения. При этом надо сразу оговорить, что единой концепции трагического в ту эпоху не существовало. Но было несколько понятий, которые в большей или меньшей степени отразились в творчестве драматургов.

Первейшее понятие о трагедии было сформулировано в Англии поэтом второй половины XIV века Джеффри Чосером:

Трагедию бы я определил

Как житие людей, кто в славе, в силе

Все дни свои счастливо проводили

И вдруг, низвергнуты в кромешный мрак

Нужды и бедствий, завершили так

Свой славный век бесславною кончиной .

Чосер в сжатой форме выразил то, что до него Боккаччо развернул в обширное повествование, содержавшее философскиморальные умозаключения. Книга его называлась «О падении великих людей». Итальянский гуманист рассказал в своем труде многочисленные истории несчастий и гибели выдающихся личностей. Задумавшись над вопросом о причинах их падения, Боккаччо дал на него двойственный ответ. С одной стороны, унаследованная многовековая христианская традиция подсказывала ему, что в этом следует видеть божью руку.

«De Casibus Virorum lilustrium». A. H. Веселовский переводил это название как «О роковой участи великих людей», Бог для Боккаччо равнозначен Судьбе, Фортуне. Там, где действуют высшие силы, человек бессилен.

Но вместе с тем Боккаччо считает, что бывают случаи, когда человек сам виновен в своих несчастиях. Излагая это положение, А. Н. Веселовский писал: «Есть и доля действительно заслуженная; когда люди превысили свои требования от жизни, увлеклись не в меру погоней за счастьем, они платятся за это; в таких случаях чем больше бывает счастья, тем ближе падение, слепой оказывается не фортуна, а люди, не умеряющие своей воли…»

Эти два рода причин человеческих трагедий признавались вплоть до эпохи Шекспира. У самого Шекспира можно^ встретить отголоски обеих концепций. Уилард Фарнхем тонко подметил, что в «Ричарде II» король смотрит на свою судьбу как на следствие злосчастья, Фортуны, отвернувшейся от него. Иначе говоря, в его глазах он пал по причине, действовавшей извне и свыше. Но вместе с тем Шекспир показывает, что гибель Ричарда II обусловлена его характером. Такое совмещение в одном произведении различных понятий о причинах падения и гибели выдающихся личностей встречается и в других произведениях.

В «Ромео и Джульетте» уже в прологе подчеркивается, что «под звездой злосчастной / Любовников чета произошла», то есть оба родились под знаком звезд, суливших им несчастливую судьбу. Тем самым можно считать, что гибель Ромео и Джульетты предопределена свыше. Это как будто подтверждает и речь герцога в конце трагедии. Но в том же вступительном сонете указана не только эта причина, — более подробно говорится о земных обстоятельствах, обусловивших их гибель:

В двух семьях, равных знатностью и славой, В Вероне пышнойразгорелся вновь Вражды минувших дней раздор кровавый, Заставил литься мирных граждан кровь.

В финале — та же двойственность в объяснении причин гибели Ромео и Джульетты. Когда в склепе собираются Монтекки и Капулетти, а затем приходит и герцог, монах Лоренцо подробно рассказывает последнему, как все произошло. Рассказ долог, хотя Лоренцо обещает говорить кратко, — он занимает сорок строк (V, 3, 229— 269). Монах излагает все главные события пьесы. Ничего нового к тому, что видели сами зрители, его слова не добавляют. За его речью следует еще опрос слуги, который сообщил Ромео о смерти Джульетты, и мальчикапажа, сопровождавшего Париса, когда тот пришел в склеп с цветами для Джульетты. В современных нам постановках все это сокращается. Но в шекспировском театре эти речи не были лишними. Шекспир суммировал в них события трагедии, чтобы зрители, уходя из театра, запомнили содержание пьесы. Из всего сказанного со всей очевидностью обнаруживаются конкретные и реальные причины гибели Ромео и Джульетты: вопервых, вражда их родителей, а затем цепь неблагоприятных обстоятельств, — вполне жизненных, — помешавших осуществлению хитроумного плана монаха соединить любящих.

Выслушав рассказ монаха, убедившись в том, что все произошло именно так, герцог, обращаясь к главам враждующих семейств, называет всех виновных:

Где вы, непримиримые враги,

И спор ваш, Капулетти и Монтекки?

Какой для ненавистников урок,

Что небо убивает вас любовью!

И я двух родственников потерял

За то, что потакал вам. Всем досталось.

Итак, в первую очередь виновны Монтекки и Капулетти с их бессмысленной враждой. Отчасти герцог признает виновным и себя за то, что не был достаточно энер гичен в подавлении междоусобия. Но в речи герцога проскальзывает также упоминание неба. Здесь, однако, есть некоторая неясность. Заметим — ни разу в перечислении виновных не говорится о Ромео и Джульетте. Их любовь им не ставится в укор. Небо не карало их за нее.