Проблема толкования трагедий
Произведения Шекспира, наряду с творениями древнегреческих поэтов, являются высшими образцами трагического в искусстве. Естественно, что, желая выяснить природу трагизма, мыслители и критики обращались в первую очередь к Эсхилу, Софоклу, Эврипиду и Шекспиру. Существует обширная литература двух родов, посвященная этой теме: философско эстетические исследования трагического вообще, с привлечением произведений названных писателей, и специальная литература о каждом из них, в которой тоже рассматривается вопрос о трагическом в целом и применительно к отдельным пьесам. Эта научная литература богата мыслями, содержит глубокие и тонкие суждения как философского и эстетической характера, так и интересные толкования отдельных трагедий.
Однако в значительной части написанного о трагедиях Шекспира авторы, как правило, выражают не столько то понимание трагического, которое было у Шекспира, сколько свои концепции. Против этого нельзя возражать. Понятие о трагическом принадлежит не только искусству, но также философии и эстетике. Теоретическая мысль вправе пользоваться произведениями искусства как материалом для рассуждений и для доказательства своих положений. Но это не означает, что мнения теоретиков находятся в прямом соответствии,с тем, что выражено художником. Расхождения не только возможны, но и весьма часты.
Если бы я повел читателя в интереснейшую сферу общих рассуждений о трагическом, мы столкнулись бы с множеством философских концепций, оспаривающих друг друга. Однако нас интересуют здесь не отвлеченные, хотя и глубокомысленные, рассуждения, а произведения драматического искусства, и это требует иного подхода.
Пьесы адресуются драматургом не философам, а широкой и разнообразной публике, включающей зрителей различного интеллектуального уровня. Можно признать бесспорным, что писатели, серьезно относящиеся к творчеству, обращаются ко всем людям. Одни поймут намерения художника более полно, другие — лишь отчасти, но общий смысл сказанного им в произведении, надо полагать, доходит до каждого. Искусство, в частности, и состоит в том, что делает мысль и чувство художника доступными наибольшему числу людей. Это не значит, что художник снисходит до публики.
«Творец трагедии народной был образованнее своих зрителей, он это знал, давал им свои свободные произведения с уверенностью своей возвышенности и признанием публики, беспрекословно чувствуемым», — так писал Пушкин, имея в виду Шекспира. В то время как суждения о жизни, изложенные в теоретической форме, подчас сложны, искусство выражает сложные жизненные вопросы в наглядной форме. Оно создает целостное видение жизни, и уже от зрителя зависит степень проникновения в глубинный смысл трагедии, ибо от него ничего не скрыто, все преподнесено так, что остается только проявить богатство собственной натуры в восприятии созданного художником.
Философы и критики напутали очень много, подходя к Шекспиру, как если бы он был их собратом и мыслил в формах, присущих анализирующему и критическому интеллекту. Между тем, — как ни элементарна эта мысль, ее, к сожалению, надо повторять все время, — Шекспир мыслил как художник. Он стремился не к тому, чтобы изложить идеи о жизни, а найти художественное выражение для самой жизни. Там, где это ему удалось в наибольшей степени, мы можем найти бесконечное количество идей, поскольку полнокровная картина жизни, созданная художником, дает многочисленные поводы для активности мысли. Искусство стремится именно к тому, чтобы возбудить духовную деятельность людей. «Гамлет» вызвал множество мыслей не только потому, что сам Шекспир наполнил произведение идеями, но главным образом потому, что он создал драматическую картину жизни, в которой многие ситуации, столкновения и речи возбуждают мысли и чувства. Шекспир стремился не только заставить работать мысль. Как всякий художник, он апеллирует к человеку в целом. Искусство — величайший посредник между жизнью и человеком.
Не будь философии гуманизма, невозможно было бы появление искусства Шекспира. Не будь конфликта между идеалами Возрождения и реальной жизнью, невозможно было появление трагедий Шекспира. Но для Шекспира драмы идей — это драмы живых людей. «Гамлет» и есть произведение такого рода. Анализ трагедии поэтому не должен уводить нас от ее жизненной плоти в заоблачные высоты абстрактной мысли. Следует оставаться на почве искусства, впитывая все духовное содержание произведения, а не только идеи.
Похожие статьи: