Социальные основы трагизма у Шекспира

Трагедия — редкий гость в мировом искусстве. Есть целые эпохи духовного развития, лишенные развитого трагического сознания. Причина этого в характере господствующей идеологии. Так, всякое смотрение проблемы трагического у Шекспира дает книга Л. Пинского Шекспир. Основные начала драматургии. М., «Художественная литература», 1971, Теоретический характер имеет статья болгарского ученого М. М инков а «Проблема трагического в творческий строй отвергает понятие о трагизме жизни. Его лишены великие культуры Востока, в которых религиозные вероучения дают утешительные решения жизненным противоречиям. Христианство, господствовавшее в средневековой Европе, также исключало трагизм, ибо оно оправдывало необходимость страданий для искупления первородного греха человечества.

Трагедия может возникнуть в условиях кризиса религиозной идеологии, как это было в древней Греции и в эпоху Возрождения. Но при этом необходима еще и такая предпосылка, как развитая форма общенародного искусства, делающая возможным коллективное сопереживание трагического. Таким искусством является театр.

Социальные и идеологические конфликты достигли огромной остроты в Англии на рубеже XVI—XVII веков. На этой почве развилась английская трагедия. При этом важную роль играли два обстоятельства. В широких кругах общества возникло развитое индивидуальное сознание: понимание великой ценности отдельной личности, убеждение в том, что ее счастье и несчастье достойны внимания всего общества, принадлежат к числу необходимых духовных предпосылок трагедии. Притом контроль светских и церковных властей не стеснял в этом отношении развитие искусства, отражавшего идейные и психологические противоречия, возникшие в ту пору.

Шекспир и современные ему драматурги не подвергают сомнению идеал гармонического миропорядка. Они принимают его в качестве необходимой основы жизни. Но реальность все время ставила их лицом к лицу с нарушением общественной гармонии.

Живая человеческая практика повседневно нарушала идеал гармонии, потому что личность действовала во имя своих эгоистических интересов. Макиавелли в своем «Князе» пытался примирить это противоречие. Пусть, сказал он, государь будет коварен, жесток, себялюбив, — разрешим ему это, если, будучи полной противоположностью идеальному человеку, он тем не менее поможет создать приближающееся к идеалу государство, достаточно сильное, чтобы отстоять себя от внешней опасности и обеспечить мир внутри страны.

Большинство гуманистов, однако, не соглашалось на этот компромисс. Они настаивали на том, что только идеальный человек может создать идеальный строй жизни. Человек, отклоняющийся от нравственных законов, в самом зародыше уничтожает возможность гармонии. Отстаивание личного интереса является в глазах гуманистов основой всего зла в мире.

В этом пункте обозначилось глубочайшее противоречие внутри гуманистической идеологии. Ее главной целью был свободный, прекрасный, всесторонне развитый человек. Идеал гуманистов отражал реальный процесс освобождения индивида от оков феодального, сословного строя. Но реально этот индивид мог быть только носителем буржуазных начал жизни. С этим гуманистическая философия и искусство примириться не хотели. Поэтому в искусстве Возрождения мы видим резкие контрасты между человеком в его идеальных проявлениях и буржуазным индивидом. Этого последнего искусство Возрождения рисует в образах, имеющих отрицательный характер.

Не касаясь других литератур, а также иных видов искусства, кроме драмы, обратимся прямо к Англии. Наиболее значительный из предшественников Шекспира в драме, Кристофер Марло хотел примирить индивидуализм с идеей гармонии. Марло находит космическое оправдание индивидуализму и стремлению к власти. Герой Марло Тамерлан утверждает, что стремление к господству коренится в самой природе человека. Жажда перемен, познания, власти над миром — все эти черты нового человека, возникшие в эпоху Возрождения, согласуются с гармонией мира, только не человек подчиняется ей, а она подчиняется человеку:

Из четырех враждующих стихий Создав людей, природа в них вложила Тревожный и неукротимый дух: Ои постигает стройный ход созвездий И дивную гармонию вселенной, Пылает ненасытной жаждой знанья, Мятется, как далекий рой планет; Он нам велит идти, искать, стремиться, Пока мы не достигнем тайной цели — Единственного полного блаженства: Земной короны на своем челе.

Правда, другие трагедии Марло уже иначе рисуют соотношение личности и мира. Смерть Тамерлана — его апофеоз, но Фауст, ради господства над миром запродавший душу дьяволу, несет за это кару, а Варрава, мальтийский еврейростовщик, — злодей, чьи эгоизм и жесто кость ставят его вне общества.

Шекспир с самого начала противостоит индивидуа лизму, воплощенному в Тамерлане. Его идеальные герои — те, кто служит государству, каким оно должно быть в идеале. Все пьесыхроники Шекспира вплоть до «Генри V» утверждают именно это.

Трагедии, начиная с «Юлия Цезаря», показывают иллюзорность прежней концепции, которой придерживался Шекспир.

Все очень просто, когда нарушитель — явный злодей. Но в томто и суть нового подхода Шекспира к противоречиям действительности, что злодей совсем не тот черт, которого можно сразу распознать по копытам. Злодей носит приятную личину: Клавдий — улыбчивый подлец; ^го — сама честность; Эдмунд в «Короле Лире» — обаятельный молодой человек. Нет большей ошибки в сценическом воплощении этих персонажей, чем изображение их злодеями. Их внешний облик должен быть располагающим, в них следует воплощать ренессансный идеал царственности, воинской доблести, блеск придворной светскости. Неверно уподоблять эти образы Ричарду III.

Они ближе к Макбету. Иначе говоря, отрицательное в их натурах хотя и является как бы противоестественным, на самом деле входит в природу человека.