Второстепенные роли в «Гамлете»

«Гамлет» — типичный пример той сложности, какая связана с постижением великих творений искусства давнего времени. Эти творения не были бы великими, если бы нам стал непонятен строй мыслей и чувств героев, если бы человеческое содержание образов было недоступно людям других эпох. Но понять произведения Шекспира в полной мере можно, лишь зная историю, культуру, религию, философию, быт и театр его времени. Научная критика стремится помочь в этом читателям. [...]

«Гамлет» — тоже трагедия, герой которой не является первоисточником зла. Все трагедии мести начинаются с того, что кем-то совершается злодеяние и на героя возлагается задача отомстить за него. В отличие, скажем, от Макбета принц Датский не совершил преступления, но последствия злодейства другого обрушиваются на него как страшнейшая беда и в конечном счете оказываются для него роковыми. [...]

Нельзя пройти и мимо того, что в монологе Клавдия тоже встречается социальный мотив: В порочном мире золотой рукой Неправда отстраняет правосудие И часто покупается закон Ценой греха. Это ли не перекличка со словами о глумлении века, медлительности судей, заносчивости властей?

Клавдий отнюдь не сожалеет, что таковы суды в управляемой им Дании. [...]

Наш путь шел от одного полюса трагедии к другому, от ее героя и его идеала человека к тому, кого с полным правом можно назвать злодеем. Шекспира глубоко волновала проблема зла в человеке. Со всей отчетливостью мысль Шекспира воплотилась в «Ричарде III» (1593). Пьеса открывается монологом Ричарда, сообщающего зрителям без оговорок, что его самая большая радость в жизни — творить зло. Это показано наглядно в различных злодеяниях, совершаемых им. vol classe affaire discount.
[...]

Если Гамлет преклонялся перед отцом, то Лаэрт явно желал поскорее избавиться от его опеки. С этого начинается наше знакомство с ним. Полонии не доверяет сыну, догадывается, что его мудрые наставления могут пропасть втуне. Лаэрт унаследовал от отца способность выражаться сентенциями. Ими пестрит его речь, обращенная к Офелии: Природа, зрея, умножает в нас Не только мощь и статность: с ростом храма Растет служенье духа и ума.

Великие в желаниях не властны. Офелия одним замечанием, тоже облеченным в форму сентенции, обнажает сомнительность его забот о ее добродетели, говоря, что сам он не следует тому, что проповедует. Лаэрт затем надолго исчезает из нашего поля зрения. [...]

Воспользуемся опять мнением Гете. В названном романе актер, назначенный сыграть Полония, говорит о нем: «Обещаю подать на сей раз в комическом виде весьма почтенного человека; постараюсь в тех местах, где надо, как можно более выигрышно изобразить присущие ему спокойствие и равновесие, суетность и важность, учтивость и развязность, независимость и опасливость, чистосердечное лукавство и лживую правдивость. Я курьезнейшим образом представлю и преподнесу эдакого седовласого, добросовестного, неизменно приспособчивого полуплута, в чем большую помощь окажут мне грубоватые и резковатые мазки нашего автора. [...]

В романе Гете «Годы учения Вильгельма Майстера», где изображается подготовка к постановке «Гамлета.», один из членов труппы спрашивает, нельзя ли свести фигуры Розенкранца и Гильденстерна в один образ. Герой, выражая мнение самого Гете, решительно возражает: «То, что собою представляют и делают эти двое, не может быть изображено одним. В таких мелочах сказывается все величие Шекспира. Эти тихие повадки, эта угодливость и увертливость, это поддакивание, эта ласковость и льстивость, это притворство, это пресмыкательство, эта всегодность и ничтожество, это истовое криводушие, эта бездарность, — как может все оно быть выражено одним человеком? [...]

Образ Гертруды выписан Шекспиром не вполне ясно. Но не следует задаваться вопросом, когда началось сближение королевы с Клавдием. Если бы Шекспир считал это существенным, он сделал бы в пьесе указание на этот счет. Важно лишь, что Гертруда охотно вышла за Клавдия и, видимо, полюбила его. Мы знаем, что первый муж любил Гертруду нежно и беззаветно. А она? Отвечала ли она ему таким же чувством? Гамлет говорит об отношении его матери к отцу: Она к нему тянулась Как если б голод только возрастал От насыщения. [...]

Роль Фортинбраса едва ли не самая маленькая в трагедии. Во многих постановках она вообще отсутствовала, ее вычеркивали из текста. Между тем и она имеет значение как в развитии фабулы, так и в идейном смысле трагедии. О ее месте в фабуле уже было сказано. Теперь о значении образа норвежского принца в комплексе идей произведения. [...]

При рассмотрении трагедии этому персонажу обычно отводится мало места да и говорят о нем, как правило, в последнюю очередь. Как мы видели, в Виттенберге Горацио усвоил передовые взгляды и не склонен верить в привидения. Вынужденный признать факт появления Призрака, Горацио тем не менее остается убежденным рациона-листом. Он человек трезвого рассудка.

Горацио возникает для нас как личность в той характеристике, которую ему дает Гамлет, а она полна глубокого значения. Совершенно бездейственному персонажу, Горацио отведена в идейном замысле трагедии важная роль. Он, так же как и Призрак, служит Шекспиру для выявления идеала человека. Из характеристики, которую дает ему принц, следует, что Горацио последователь стоицизма, древнего учения, возвращенного к жизни мыслителями эпохи Возрождения. [...]