«Гамлет» — трагедия мести

«Гамлет» — тоже трагедия, герой которой не является первоисточником зла. Все трагедии мести начинаются с того, что кем-то совершается злодеяние и на героя возлагается задача отомстить за него. В отличие, скажем, от Макбета принц Датский не совершил преступления, но последствия злодейства другого обрушиваются на него как страшнейшая беда и в конечном счете оказываются для него роковыми.

Внимательно следя за Гамлетом, мы видели, что, как ни тяжела для него задача, он не уклоняется от нее. Его частые упреки себе нелицемерны, они свидетельствуют о том, что он помнит завет отца. Однако в отличие от Лаэрта, бросающегося без раздумий против того, кого он подозревает в смерти отца, Гамлет считает необходимым следовать не только подсказке чувства, но и требованиям рассудка. Его месть должна быть обоснованной и действенной.

Верность себе, тому, что они считают своим жизненным предназначением, свойственна почти всем героям трагедий Шекспира (исключение — герой «Антония и Клеопатры»). Трагедия изображает сильные характеры, возвышающиеся над обычным средним человеческим уровнем. Они необыкновенны, как уже названные герои, так и другие выдающиеся личности шекспировских трагедий — Брут, Отелло, Антоний, Клеопатра, Кориолан, Тимон Афинский. Личная значительность — непременное условие для трагического героя. У Шекспира герои настолько возвышаются над рядовыми людьми, что прямого соответствия в действительности им не встретишь. Такие люди — редкость. Но вместе с тем они обладают чертами, которые свойственны многим, однако не в столь развитой степени. Это титаны страсти и мысли, гигантские волевые личности, способные выдержать испытания, которые рядовым людям были бы не по силам.

В ранних трагедиях Шекспира ни герои, ни злодеи не знали внутренней раздвоенности. Они были цельными личностями. Особенность зрелых трагедий Шекспира в том, что, сохраняя мощь характера, герои утрачивают цельность, испытывают внутренние противоречия и раздвоение. Обстоятельства ставят их перед проблемами, создают необходимость выбора, и тогда обнаруживается, что, избирая путь, они налагают на себя тяжкое нравственное бремя, как мы это видим на судьбе Гамлета.

Сам ли герой поставил себя в трагическое положение или оно было навязано ему извне, он испытывает сильные душевные муки. Мы видели, как тяжело переживает Гамлет смерть отца, второй брак матери, необходимость разрыва с Офелией, сознание повсеместной власти зла.

В большей или меньшей степени общая трагическая ситуация сказывается почти на каждом: неспокойна душа Гертруды, отчаяние приводит к тому, что Офелия лишается рассудка, утрачивает душевное равновесие Лаэрт. Даже Клавдий испытывает постоянное беспокойство, сначала опасаясь разоблачения, а потом — мести Гамлета. Спокойная самоуверенность отличает лишь Полония, озабоченного тем, как бы его дети не скомпрометировали себя ложным шагом.

Глубочайшую основу трагизма у Шекспира составляет внутреннее раздвоение, конфликт в душе героя. В древнегреческой трагедии источником людских страданий была непредсказуемая воля богов, управляющих жизнью. От несчастий, обрушенных на них судьбою, герои античных трагедий страдали столь же тяжко, как и шекспировские. Но внутреннего раздвоения они не знали.

В человеческих судьбах трагедий нового времени боги уже не участвуют. Люди сами творят свою жизнь. От их воли и стремлений зависит, как она сложится. Но есть и силы, находящиеся вне их, это, как уже было сказано, общее состояние мира, в трагедиях всегда неблагоприятное для героев. Именно потому, что герой трагедий нового времени обладает самостоятельностью, недоступной классической древности, его сознание гораздо более сложное, чем у них, и он нередко оказывается подверженным глубоким внутренним противоречиям, как Гамлет.

Шекспир — непревзойденный мастер трагизма. Уже в «Юлии Цезаре» в лине Брута он создал подобного героя. В «Гамлете» это получает дальнейшее развитие. Герой трагедии — наивысшее воплощение душевного разлада. Гамлет испытывает мучения, терзается противоречиями жизни и собственной души, даже помышляет о самоубийстве, но остается верен себе, долгу, идеалу чести.