Выражение произвола личности в трагедиях

Собрав все подобные случаи в пьесах Шекспира, мы обнаружим, что с точки зрения драматической они представлены как выражение произвола личности, посягающей на социальный порядок и его нравственность. Но, как уже говорилось, эпоха Возрождения ознаменовалась именно ломкой сословных преград. У Шекспира это часто предстает как явление отрицательное. Более того, социальные корни трагизма следует усматривать именно в этом. Старый миропорядок кажется людям воплощением естественных жизненных законов, поведение людей нового времени рисуется нарушением вековечной нравственности.

В этом смысле трагедии Шекспира отвечают тому определению трагического, которое было дано К. Марксом: «Трагической была история старого порядка, пока он был существующей испокон веку властью мира, свобода же, напротив, была идеей, осенявшей отдельных лиц,— другими словами, пока старый порядок сам верил, и должен был верить, в свою правомерность. Покуда ancien regime, как существующий миропорядок, боролся с миром, еще только нарождающимся, на стороне этого ancien regime стояло не личное, а всемирно-историческое заблуждение. Поэтому его гибель была трагической».

Не знающие марксизма западные шекспироведы тоже обнаружили, что драматургическая система хроник и трагедий Шекспира опирается на понятие о законности старого порядка и незаконности порядка нового. Однако некоторые из них сделали поспешные выводы о позициях самого Шекспира, утверждая, что он будто бы стоял за старое. Но приписывать Шекспиру консерватизм можно, только забывая все, что есть ренессансного в его творчестве.

Бастард Эдмунд Глостер действительно воплощает «незаконные» притязания, но бастард Фоконбридж выражает в «Короле Джоне» самые коренные интересы Англии. Мальволио в «Двенадцатой ночи» осмеивается за то, что он возмечтал стать мужем графини, но всем строем комедии «Все хорошо, что кончается хорошо» утверждается право плебейки Елены стать женой графа Руссильонского. Яго имеет оснозания домогаться повышения,— ведь сумел же мавр, человек чужой для венецианцев, стать командующим флотом республики.

А те, кого мы считаем носителями положительных нравственных качеств, — разве они воплощают добродетели старого порядка? Клавдий, бесспорно, бессовестный ренессансный государь, захвативший власть незаконно, но противостоящий ему Гамлет — тоже человек нового времени.

Кажется ясным, будто Лир отстаивает патриархальное отцовское право, но так ли это, если взять образ во всей полноте? Вернемся к завязке трагедии. Если смотреть на нее внешне, она, как сказано, входит в состав древнего предания и нечего искать объяснения поступку Лира в контексте фабулы. Но обратимся к душевной жизни Лира. Хотя отказ от короны в начале трагедии не мотивирован, в дальнейшем обнаруживается: из всего, что волнует Лира, особенно важен для него вопрос о сущности человека.

Лир отказывается от короны потому, что захотел стать просто человеком. Но сначала он не отделяет человеческого в себе от внешних признаков своего положения. Когда Лир проходит через испытания, он выносит из своего опыта идею, что счастье можно обрести только вне этого жестокого общества. Но это ему не удается. Общество в лице злобного Эдмунда настигает его, чтобы отнять самое дорогое — любящую дочь Корделию.