Действие в целом

Теперь, когда разные аспекты драматического действия рассмотрены в отдельности, уместно задаться вопросом, как они сочетаются в пьесах Шекспира.

Есть драматурги, творчество которых представляет собой сочетание одних и тех же элементов, притом в каждом произведении составные части подаются в равной пропорции. Про Шекспира так не скажешь. Его драматургия содержит много элементов, но она несводима к одному типу пьес. Пока рассмотрены только главные элементы фабулы и еще не было речи о других основных элементах драмы — характерах и речи, — но даже в кругу вопросов, связанных с драматическим действием, заметно, что Шекспиру не свойственно единообразие. Всякое правило, вводимое нами, требует оговорок и включает ограничения, слишком очевидные, чтобы ими можно было пренебречь даже для суммарной модели.

Прежде всего — как соотносится сюжет пьес Шекспира с реальностью? Соотношения различны. Есть пьесы, фабула которых имеет явно вымышленный, фантастический характер («Сон в летнюю ночь», «Буря»). В других пьесах реальные мотивы преобладают, как, например, в хрониках и трагедиях. Но реальное никогда у Шекспира не обособляется от поэтического вымысла. Эту особенность Шекспира заметил уже А. Н. Островский: «. . .интрига есть ложь, а дело поэта — истина. Счастлив Шекспир, который пользовался готовыми легендами: он не изобретал лжи, но в ложь сказки влагал правду жизни. Дело поэта не в том, чтобы выдумывать небывалую интригу, а в том, чтобы происшествие даже невероятное объяснить законами жизни».

Роберт Вайман совершенно справедливо предупреждал против впадения в одну из двух крайностей: признание театра Шекспира либо совершенно условным, либо натуралистическим. Искусство Шекспира сохраняет некоторые традиции площадного театра, но далеко не ограничивается ими. Своеобразие английского театра эпохи Возрождения в его переходном характере. Это уже не наивный площадной театр средневековья, но еще не реалистический театр в более позднем смысле. Условность и натуральность изображения предстают в нем в разных сочетаниях.

Каждое произведение Шекспира обладает особого рода внутренним движением. В одних пьесах неправдоподобность сюжета усугубляется таким нагромождением обстоятельств, которые уводят действие от реальности. В других, наоборот, движение идет от предания к действительности, но не настолько, чтобы совершенно исключить легендарную основу. Она остается даже тогда, когда драматическое изображение характеров и страстей заставляет нас забыть, что сюжетом для пьесы послужила древняя легенда, как, например, в «Гамлете» или «Короле Лире». Иногда переход от сложившегося сюжета к реальности и обратно происходит в пьесе неоднократно, что делает особенно условным понятие о ней как о «зеркале природы».

Речь идет не о соотношении вымысла и реальности, а о том, как устойчивые литературные сюжеты и мотивы то реалистически осмысливаются и психологически оправдываются Шекспиром, то сохраняются во всей своей легендарной данности, оставаясь никак не мотивированными.