Шекспировская критика

Хотя в шекспировской критике почти всегда трудно определить, кто первый высказал ту или иную мысль о великом драматурге, В. Гюго считал, что до него никто не заметил у Шекспира «параллельное действие, проходящее через всю драму и как бы отражающее ее в уменьшенном виде. Рядом с бурей в Атлантическом океане — буря в стакане воды. Так, Гамлет создает возле себя второго Гамлета; он убивает Полония, отца Лаэрта, и Лаэрт оказывается по отношению к нему совершенно в том же положении, как он по отношению к Клавдию. [...] Так, в «Короле Лире» трагедия Лира, которого приводят в отчаяние две его дочери — Гонерилья и Регана — и утешает третья дочь — Корделия, повторяется у Глостера, преданного своим сыном, Эдгаром. Мысль, разветвляющаяся на две, мысль, словно эхо, повторяющая самое себя, вторая, меньшая драма, протекающая бок о бок с главной драмой и копирующая действие, влекущее за собой своего спутника, — второе, подобное ему, но суженное действие, единство, расколотое надвое, — это, несомненно, странное явление. [...] Это двойное действие — нечто чисто шекспировское».

Применение этого параллельного действия у Шекспира разнообразно. Оно служит и «малым зеркалом», и для контраста. То оно посвоему не менее драматично, чем основное действие, то как бы пародирует его. При этом нельзя не заметить, что на двух параллельных линиях сюжета Шекспир не остановился. Чтобы убедить в этом, вернемся к комедиям.

В «Сне в летнюю ночь» Шекспир создал сложнейшую композицию. Здесь есть обрамляющее действие — подготовка к бракосочетанию афинского герцога в начале и свадьба в конце пьесы.

Основное действие состоит из трех линий:

история двух пар молодых людей — Лизандра и Термин, Деметрия и Елены;

раздор в царстве эльфов между королем Обероном и его женой Титанией;

подготовка афинских ремесленников к спектаклю для герцогской свадьбы.

Каждая линия действия имеет свою самостоятельную тему и свою тональность. Шекспир сочетал их воедино двумя простыми приемами: все действующие лица оказываются в одном лесу, и главные персонажи трех линий (за исключением Оберона) становятся жертвами проделок Доброго Малого Робина, который кропит им глаза волшебным соком, отчего каждый влюбляется в первого встречного, что создает смешные ситуации.

«Сон в летнюю ночь» — это чудо композиции. Задача состояла не только в том, чтобы найти прием, сюжетный ход для объединения этих линий действия, но и в том, чтобы согласовать разную тональность всех линий действия: романтическую историю молодых афинян, феерию лесных эльфов и фарс афинских ремесленников.

В «Венецианском купце» четыре линии действия: история с векселем, который Антонио дал Шайлоку; история о трех ларцах и женихах Порции; история Джессики и Лоренцо; история кольца, которое Порция подарила Бассанио. Они занимают неравное место в пьесе. Центр действия образуют две первые истории. Бегство Джессики из дома Шайлока является побочной линией сюжета, без которой пьеса могла бы обойтись, если бы Шекспир не захотел подчеркнуть, что беда Шайлока не в том, что он еврей, а в том, что он ростовщик: ведь Джессику венецианцы принимают в свою среду, не задумываясь над ее национальностью. Что касается истории с кольцом, то не будь ее, не на чем было бы держаться пятому акту. Она служит для придания интереса финалу, который, вообще говоря, лишен значительного драматического напряжения ‘.

В «Много шума из ничего» три линии действия — история Геро и Клавдио, Бенедикта и Беатриче и — комический план — ночные стражники. В «Двенадцатой ночи» сплетено несколько сюжетов: близнецы, разлученные кораблекрушением; любовь Орсино к Оливии и Оливии — к переодетой Виоле; и здесь есть низший комический план, состоящий из двух линий: обирание сэра Эндрью сэром Тоби, проделки всей компании над Мальволио.

Из поздних пьес особенно много линий действия в «Цимбелине». Центр образует история Имогены, распадающаяся на несколько самостоятельных эпизодов: ее любовь к Постуму и их брак; проделка Якимо, убедившего Постума в неверности Имогены; приключения героини, отправившейся на поиски мужа. Побочные линии действия: королева и ее сын Клотен; история изгнанного придворного Белария; воспитание в лесу царских сыновей Арвирага и Гвидерия. В финале происходит сражение между британцами и вторгшимися римлянами, после чего все линии действия получают решения.

В «Цимбелине», пожалуй, больше всего разных линий действия. Такого обилия мы не встретим в других пьесах. Но даже в такой сравнительно небогатой внешним действием трагедии, как «Отелло», помимо линии Отелло — Дездемона — Яго есть еще история Яго и Родриго, а также история Кассио и Бьянки, и, наконец, едва ли можно скинуть со счетов линию Яго —Эмилия. Однако по сравнению с главной линией действия они меркнут, хотя каждая играет свою роль в фабуле трагедии.

В «Макбете» кроме истории героя и героини есть судьбы Банко, Макдуфа и его семьи, Малькольма. Словом, и здесь, хотя интерес сосредоточен на центральных персонажах, действие является сложным. Шекспир контаминирует несколько мотивов.

Каждая история была узким По содержанию повествованием, иллюстрировавшим то или иное жизненное положение или судьбу. Соединенные вместе, они образуют маленькую копию мира, в котором живут, действуют, терпят беды, побеждают или погибают разные люди. Благодаря богатству и разнохарактерности действия перед нами предстает не история отдельной человеческой судьбы, а картина всей жизни.

Параллельные линии действия не равноценны основному сюжету. Будь это так, обнаруживалась бы искусственность композиции. Шекспир придает разные пропорции и свою тональность отдельным компонентам сюжета. Чуть только появляется слишком явная симметрия, Шекспир сразу нарушает ее.

В пьесах Шекспира имеется своего рода перспектива в расположении фигур действующих лиц в общей композиции драмы.

Шекспир очень точно определяет значение каждого персонажа, на какое место он ставит его в действии пьесы. В этом отношении его искусство развивалось следующим образом. В самых ранних пьесах на переднем плане было несколько фигур. Затем в «Ричарде III» на первый план был выдвинут один персонаж, тогда как другие составляли позади него некую едва различимую массу. Постепенно Шекспир создал композицию, состоявшую из нескольких планов. На первом рельефно предстают одиндва персонажа, а другие занимают второй, третий, четвертый план. Показательна в этом отношении композиция «Ромео и Джульетты», где действующие лица расположены по их месту в фабуле в таком порядке:

Ромео, Джульетта

Меркуцио, Тибальт, Лоренцо

Капулеттиотец, Кормилица, Герцог, Бенволио

Парис, синьора Капулетти, слуга Питер

отец и мать Монтекки, монах Джованни

Аптекарь, паж Париса, слуги

В «Гамлете» на первом плане датский принц, на вто|10Ы — король, королева, Офелия, Лаэрт, Полоний. Иа третьем — Горацио, Розенкранц и Гильденстерн. Еще дальше, в глубине, — Фортинбрас, актеры, Корнелий и Вольтиманд, Осрик и могильщики.

Отелло, Дездемона, Яго — фигуры первого плана. На втором плане находятся Кассио, Родриго, Эмилия, на третьем — Брабанцио, дож, Монтано, Бьянка, Лодовико. Нетрудно увидеть, как различаются в этом отношении персонажи «Короля Лира». Отмечу лишь одну особенность фабулы трагедии. Хотя Лир стоит на первом плане и в центре действия, после того как минула завязка, он перестает быть активной силой, главные действия и страсти возникают на втором плане, а Лир становится фигурой страдающей.

В последний период Шекспир возвращается в основном к картинам многоплановым, без четкой центральной фигуры. В «Перикле», «Цимбелине», «Зимней сказке», «Генри VIII» по нескольку значительных фигур, и только в «Буре» Просперо выделяется среди других персонажей.

Независимо от того, требовал ли замысел драматурга выдвижения одной фигуры в центр, многолинейность фабулы всегда сочетается с расположением фигур внутри нее в нескольких планах. Это создает не только живописный эффект, но имеет значение в ряду тех художественных приемов, которые обусловливают наше восприятие пьес Шекспира как произведений глубоко жизненных.

От пьесы к пьесе меняется и композиция действия. Шекспир начинает со сравнительно простых конструкций фабулы, затем создает сложные и многоплановые композиции. «Гамлет» и «Король Лир» — высшие образцы органического слияния разных сюжетов. Но Шекспир все время меняет свой метод. За пьесой со сложной конструкцией следует пьеса более простая. Так, после «Гамлета» Шекспир создает «Отелло» — трагедию, конструктивно сравнительно простую, потом — «Короля Лира», произведение сложное, с двумя параллельными линиями действия и множеством человеческих судеб; за этим следует «Макбет» — вещь опятьтаки очень простая и совершенно одпоплановая в своем построении. «Антоний и Клеопатpa» при всей масштабности действия имеет все же простую конструкцию, такую же, как ранние хроники,— поочередное изображение двух лагерей.

Та же чересполосица наблюдается и в последний период творчества Шекспира. Из романтических драм самое сложное действие в «Цимбелине», тогда как в «Буре» оно является простым.

Творчеству Шекспира свойственны определенные черты, но он бесконечно разнообразит каждый прием. В любой сфере обнаруживается неиссякаемая творческая сила великого художника. Поэтому рискованно определять общие законы драматургии Шекспира, не считаясь с его постоянными уклонениями от правил и приемов, даже таких, которые он сам создает и применяет.

В сюжетах пьес Шекспира сочетаются разнородные элементы. Шекспир то следует заимствованной фабуле, не заботясь о правдоподобии, то с тщательностью реалиста делает события жизненно совершенно достоверными. Любая пьеса Шекспира может служить примером этого, но, пожалуй, особенно резко обнаруживаются обе тенденции в «Мере за меру». На протяжении пьесы все время меняется характер действия: то мы наблюдаем развитие новеллистического, почти сказочного сюжета, то видим сцены, полные глубочайшей правды жизни. Есть у Шекспира трагедии, — например, «Отелло», «Антоний и Клеопатра», «Кориолан», —в фабуле которых реальное начало господствует. Но не менее легко подобрать примеры трагедий, действие которых при тщательном рассмотрении не выдерживает проверки критериями действительности.

Шекспировская драма — высший образец действенности. В этом отношении она превосходит великие образцы драмы предшествующего ей времени, но не только их. Серьезная драма новейшего времени также не знает такой концентрации действия, какая характерна для Шекспира. Но к этому надо сделать одно уточнение. Шекспир отнюдь не фанатик действенности. Он не боится остановить движение сюжета, вводя сцены бесед, обсуждений происходящего, а то и просто побочные эпизоды, не связанные с главной фабулой. Паузы в развитии сюжета важны и для раскрытия смысла основного конфликта, и для эмоциональной передышки, и для усиления колорита, для создания определенной атмосферы. В пьесах Шекспира много воздуха, и вместе с тем каждая из них — сгусток обильного и разнообразного действия.