Смысл жизни. Монолог Гамлета «Быть или не быть» - Часть 3

В устах Гамлета — героя древней легенды Саксона Грамматика — ассоциация вполне естественная, однако для елизаветинского героя метафора звучит странно, тем более как иллюстрация доблести самоубийства. Возможно, что, встретив описание этого древнего обычая, Шекспир был поражен мыслью о неравенстве сил в подобной борьбе с бушующей стихией и использовал метафору для идеи самоубийства. Однако возможно, что метафора, столь неточно переводимая как «море бедствий», подсказана Шекспиру чтением Монтеня. Слово «troubles» в данном случае связано с душевным состоянием человека, а не с внешними «бедствиями», смысл этого слова — «тревоги, беспокойства, горести, волнения, заботы» — ассоциируется именно с внутренними страданиями и волнениями. У Монтеня встречается весьма близкая по смыслу метафора в девятой главе третьей книги «О суетности». Он говорит о том, что тщеславные и суетные дела окружающего мира похищают у человека главное — его способность познать самого себя: «Мы стремимся вперед вместе с течением, но повернуть назад, к себе самим — действие болезненное; так и море волнуется, бушует и тревожится, когда преградой заставляют его повернуть обратно» («the sea likewise is troubled, raging and disquieted when ’tis turned and driven into itselfe»).

Проблема, поставленная в первых строках монолога, интересовала Монтеня, собиравшего факты о самоубийстве выдающихся лиц и суждения философов по этому вопросу. Встречаются и словесные совпадения с текстом «Опытов», возникшие у Шекспира бессознательно, хотя проблема в целом, возможно, была подсказана многочисленными размышлениями Монтеня.

Рассуждая о смерти, Монтень говорит о том, что прыжок от «дурного бытия» к «небытию» («from an ill being into a not being») не так опасен и резок, как от процветания к боли и горестям, ибо слабое согбенное тело менее способно нести тяжкую ношу («to beare and under goe a heavie burden»), как и слабая душа. Душу мы должны поднять на борьбу с яростью и насилием этого врага — смерти. Монтень упоминает, что от стрелы смерти невозможно укрыться, а следовательно, лучше всего не убегать от нее трусливо, а противостоять ей, вступать в поединок решимостью своего духа («combat her with a resolute minde»), быть к ней готовым в любой момент. Примером стойкости служит Монтеню историк, который в смертный час более всего сокрушался о том, что смерть столь безжалостно прервала его труд, доведенный только до пятнадцатого или шестнадцатого французского короля. И сам Монтень проявлял стойкость и умел сопротивляться ударам судьбы, хотя в одной из глав признает, что фортуна не была по отношению к нему особенно яростной («fortune… committed nothing outrageously against me… that is beyond my strength, or that I could not well bear»).