Смысл жизни. Монолог Гамлета «Быть или не быть» - Часть 2

Для эпохи Монтеня и Шекспира вопрос о борьбе со злом был одним из самых главных вопросов бытия, а для философских воззрений Монтеня весьма существенным был и вопрос о смерти. Сопоставление почти каждой строки монолога «Быть или не быть» с отдельными суждениями Монтеня помогает глубже понять не только многие спорные места монолога, но и общий замысел Шекспира в этой трагедии.

Текст монолога приводится здесь по двум изданиям — первому фолио и второму, «хорошему», кварто, если нужно оговорить смысловые расхождения. Предпочтение отдано тексту фолио, сохранена его орфография и пунктуация, более разработанная, чем в тексте второго кварто. Кроме того, в тексте первого фолио есть особенность: некоторые слова — как существительные, так и прилагательные — напечатаны с заглавной буквы. Возможное объяснение этой особенности заключается в следующем: первое фолио печаталось с экземпляра рукописи, по которому пьеса исполнялась в театре «Глобус» — в этом экземпляре и пунктуация, и заглавные буквы показывали актерам, как нужно произносить текст, отмечая особенности интонации.

Первая мысль Гамлета — мысль о самоубийстве:

То be, or not to be, that is the Question:

Whether ’tis Nobter in the minde to suffer

The Slings and Arrowes of outragious Fortune,

Or to take Armes against a Sea of troubles.

And by opposing end them: to dye, to sleepe

No more;

Начальные строки монолога вызывали споры исследователей (в издании X. X. Фернеса они получают пять страниц комментариев). Были предложены многочисленные поправки (эмендации), в настоящее время отвергнутые. Например, в некоторых изданиях введена запятая после слова «minde», отделяющая его от последующего «to suffer» и объединяющая со словом «Nobler»; отсюда ошибочные переводы М. Вронченко, Н. Полевого, Д. Аверкиева и других переводчиков XIX и XX вв., а также перевод М. Л. Лозинского, в целом наиболее точный.

В текстах кварто и фолио никакой запятой после «mind» нет. Смысл вопроса: что доблестнее — «быть», т. е. стойко переносить атаки судьбы — «терпеть в душе пращи и стрелы разъяренной (неистовой, жестокой) судьбы» или «не быть», т. е. окончить свои страдания самоубийством. Сложность истолкования первых строк монолога заключается в том, что идея самоубийства облечена в метафору, создающую представление о борьбе со злом здесь, на земле; эта метафора придает всему монологу двойственность, позволяющую воспринимать его с двух различных позиций. Однако первый конкретный смысл метафоры «поднять оружие против моря волнений» означает «умереть», как об этом говорят заключительные слова «умереть, уснуть». Сама по себе метафора, как предположил К. М. Инглеби еще в 1875 г., заимствована из «Историй» Элиана в переводе А. Флеминга, изданном в 1576 г. Элиан рассказывает о странном обычае древних кельтов: кельтские воины в полном вооружении с обнаженными мечами и поднятыми дротиками бросались в бушующее море и сражались с волнами, чтобы показать свою силу и отвагу.