Правитель как Человек

В главе «Против праздности или безделья» Монтень восхваляет правителей, для которых первой и главнейшей обязанностью была деятельность на благо государства: он приводит десятки примеров доблести и героизма правителей. Когда тяжелобольному императору Веспасиану врач советовал бросить государственные дела, тот отвечал: «Император должен умирать стоя». Страдающий or жестоких болей правитель Феса Молей-Молук ободрял воинов в сражении, где и погиб, приказав скрыть его смерть от войска; император Юлиан, восхваляемый Монтенем за его мудрость, справедливость и терпимость к отвергаемой им христианской религии, говорил, что «философу и честному человеку перевести дух и то возбраняется». Этим властителям Монтень противопоставляет короля (его он опасается назвать по имени), который отличался леностью, занимался ничтожными и пустыми делами, не заботился о своих подданных и никогда не командовал войсками. Комментаторы предполагают, что Монтень имеет в виду Генриха III, и это говорит о смелости автора, поскольку суждение опубликовано еще в первом издании, т. е. в правление Генриха III.

Другого короля, знаменитого воинской доблестью, которого он ставит очень высоко, Монтень также не называет, не желая прослыть льстецом. Предполагают, что похвалы относятся к Генриху Наваррскому. Эти оценки добавлены в издании 1595 г., т. е. тогда, когда Генрих Наваррский уже стал королем Генрихом IV. Этот король, продолжает Монтень, проявил в период гражданских распрей такие ценные в государственном деятеле качества, как ум и смелость военачальника, гибкость политика, принимающего верные решения, способность выбирать советников, справедливость и неустанное стремление к деятельности.

Размышляя о качествах, необходимых хорошему правителю, Монтень признает, что такие добродетели, как справедливость и мягкость, могут вступать в противоречие с требованиями «необходимости». Государственные деятели вынуждены следовать более гибким моральным нормам, бывают моменты, когда политика не согласуется с человечностью и когда ради спасения государства приходится отказаться от библейских заповедей: «О дурных средствах, служащих благой цели»). «Добродетель, которая требуется для руководства мирскими делами, есть добродетель с выпуклостями, выемками и изгибами, чтобы ее можно было прикладывать и пригонять к человеческим слабостям, добродетель, не беспримесная и не безыскусственная, не прямая, не беспорочная, не устойчивая и не незапятнанная. Одного из наших королей упрекают за то, что он слишком бесхитростно следовал добрым и праведным увещаниям своего исповедника. Государственные дела требуют более смелой морали».

Итак, порицая в ряде случаев Макьявелли, Монтень иногда высказывает типичную для учения Макьявелли мысль о неизбежном различии между моралью частного человека и этикой управления государством. Для успеха в политических делах, как и для победы в войне, необходимы особые качества, к Александру Македонскому или Юлию Цезарю трудно подходить с темя же нравственными мерками, какие применяются по отношению к обычным людям.