Образные лейтмотивы

Действие в пьесах Шекспира органически сочетается с поэтической речью, и важно не только то, что говорят персонажи, но и то, как они выражают свои мысли, чувства, намерения и опасения. Английская исследовательница Кэролайн Сперджен открыла в «Гамлете» образные лейтмотивы, проходящие через все произведение; они звучат и в речах героя, и в высказываниях других персонажей, создавая определенную атмосферу.

Как показала К. Сперджен, в «Гамлете» большое количество образов, связанных с болезнью, телесными недугами; образ язвы определяет все состояние Дании. Гниение, разложение, распад в различных формах отражены в образах, пронизывающих речи действующих лиц.

В. Клемен показал, что слова Гамлета-отца о том, как яд разлагает его тело, являются лейтмотивом пьесы в целом. Отрава, влитая Клавдием в ухо брата, становится «символом центральной проблемы пьесы. Разложение всей Дании, страны и ее народа следует понимать как незаметный и неустранимый процесс всеобщего отравления». Кенет Мюр внес уточнение: необходимо учитывать «драматический контекст» каждого отдельного образа— кем он используется и с какой целью. Клавдий тоже прибегает к ним. После убийства Полония король говорит королеве, что на нем лежит ответственность за поведение Гамлета, точнее, за то, что он, зная о его безумии, не принял мер — И, словно обладатель мерзкой язвы, Боящийся огласки, дал ей До мозга въесться в жизнь.

Клавдий хочет убедить Гертруду, что зло исходит не от него, а от Гамлета. Решив отправить принца в Англию, король говорит приближенным: Отчаянный недуг Врачуют лишь отчаянные средства Иль никакие. Слова короля «язва», «недуг» безусловно входят в группу «больных образов». Но их нельзя взять на веру в отношении Гамлета, не сверившись с контекстом. А он свидетельствует о том, что у короля определенная цель — найти повод избавиться от опасного для него Гамлета.

Как известно, Шекспир писал свои пьесы на родном для себя языке — на английском. А мы, естественно, читаем эти пьесы в переводе. Зачастую переведённые пьесы не могут передать то, что хотел донести до нас автор. Поэтому лучше читать пьесы в оригинале, но если вы знаете английский не достаточно хорошо, то вы всегда можете обратиться к репетитору английского, в Казани.

Другое дело образы, исходящие от самого принца. Он-то знает источник зла, проникшего во все поры датской жизни. Не воспользовавшись удобным случаем прикончить Клавдия, Гамлет замечает дословно: «это лекарство лишь продлит твою болезнь»,— Гамлет имеет в виду больную совесть короля. Открывая матери истину, Гамлет предупреждает ее: Не умащайте душу льстивой мазью, Что это бред мой, а не ваш позор; Она больное место лишь затянет, Меж тем как порча все внутри разъест Незримо.

Образами болезни, порчи, разложения пользуются в своих целях также сама королева, когда говорит о своей «больной душе», и даже Лаэрт, предупреждая сестру: Страшись, Офелия, страшись, сестра.Червь часто точит первенцев весны, Пока еще их не раскрылись почки, И в утро юности, в росистой мгле, Тлетворные опасны дуновенья. Наблюдение К. Сперджен о насыщенности трагедии образами болезни, разложения остается в целом верным, как верно и то, что тема смерти занимает огромное место в трагедии — как в действии, в течение которого погибают все главные действующие лица, так и в мыслях героя.

К. Мюр отметил ряд других образных лейтмотивов. «Накрашенные щеки продажной девки служат символом лицемерия, контраста между внешностью и сущностью, «кажимости», на которую Гамлет нападает с момента своего первого появления». Гамлет Офелии: «Слышал я про ваше малевание вполне достаточно; бог дал вам одно лицо, а вы себе делаете другое; вы приплясываете, вы припрыгиваете, и щебечете, и даете прозвища божьим созданиям, и хотите, чтобы ваше беспутство принимали за неведение».