О заговоре Брута и Кассия и о гражданских войнах

В изображении заговора Брута и Кассия против Цезаря проявилось важнейшее отличие позиции Шекспира от позиции Плутарха и Монтеня.

Плутарх и особенно Монтень, восхищаясь благородством Брута и Кассия, считают, однако, деятельность Цезаря полезной для Рима, а его убийство — причиной возобновления гражданских войн. Плутарх несколько раз говорит о том, что заговорщиков поддерживал аристократический сенат, что у многих из них были личные причины ненавидеть Цезаря, так как они принадлежали к побежденной партии Помпея, что на стороне Юлия Цезаря были его воины, а также неимущие слои народа. И у Плутарха, и в «Опытах» Монтеня приведены примеры любви солдат и народа к Цезарю. Более того, Плутарх в нескольких местах говорит о том, что римское государство, измученное гражданскими войнами, нуждалось в твердой единоличной власти.

Все эти сведения источника Шекспир опускает. Он использует и развивает мимоходом высказанное наблюдение Плутарха совсем иного характера. Возможно, он обратил внимание на эту мысль Плутарха под влиянием Монтеня.

Описывая, как молодой Цезарь привлек к себе расположение народа красноречием, щедростью и любезностью в обращении, Плутарх говорит, что только один Цицерон заподозрил в этом опасность. Потом, когда Цезарь уже покорил триста народностей, уничтожил один миллион в войнах и еще один миллион обратил в рабство, с ним уже поздно было бороться. И тогда сенаторы поняли, «что нельзя считать незначительным начало ни в каком деле. То, что не пресечено в зародыше, быстро возрастает, ибо в самом пренебрежении оно находит условия для беспрепятственного развития». У Монтеня встречается сходное рассуждение: начала всех вещей слабы и нежны, поэтому мы должны зорко присматриваться к началам, ибо, подобно тому, как в их ростках мы не различаем опасности, так же в период их расцвета мы не увидим от нее лекарства. Вполне возможно, что именно эти рассуждения подсказали Шекспиру заключительный вывод в монологе Брута в начале второго акта, в котором он убеждает себя, что Цезарь должен пасть. Единоличная власть, по мнению Брута, может превратиться в тиранию, поскольку она «может» изменить «природу» Цезаря. Однако Брут признает, что этот аргумент нельзя привести в оправдание заговора, поэтому он решает представить народу дело таким образом, что в самом честолюбии Цезаря уже заключена опасность, что это — змеиный зародыш, который, вылупившись, будет вредоносным.

Характерно, что Шекспир и в монологе Брута, и во всей трагедии решает вопрос о честолюбии Цезаря совсем иначе, нежели Плутарх и Монтень, которые видят в нем и благо, и зло. Брут убежден, что честолюбие, порождающее стремление к единоличной власти, неизбежно приведет к «крайностям», т. е. этот «зародыш», «возрастая», станет опасен, «как его порода», поэтому ядовитую змею нужно убить в скорлупе. В монологе Брута Шекспир высказал собственное решение проблемы предотвращения тирании в государстве — ни Плутарх, ни Монтень об этом не говорят.