О заговоре Брута и Кассия и о гражданских войнах - Часть 4

Трагедия Шекспира «Юлий Цезарь» отражает резкое изменение в политических позициях Шекспира. В хрониках Шекспир защищает необходимость твердой королевской власти в борьбе с феодальной раздробленностью и гражданскими войнами, но в первой римской трагедии он под влиянием изменившейся обстановки в Англии, а также под влиянием Плутарха ставит вопрос о том, что неограниченная власть таит опасность тирании. В некоторых речах Кассия можно видеть также воздействие на Шекспира сочинения Этьена Ла Боэси «О добровольном рабстве», которое называли также «Против одного». Монтень признается, что это юношеское произведение его друга сильно повлияло на его взгляды, но он не поместил этот трактат в свои «Опыты», поясняя, что идеи Ла Боэси стали распространять те, кто желает ниспровержения государственного порядка, хотя трактат был написан только в защиту свободы против тиранов. Название сочинения Флорио переводит: “Voluntary servitude" и “The against-one".

В монолог Кассия Шекспир вставил повторение слов «один человек» в контексте, напоминающем о сочинении Ла Боэси. Правда, необходимо принять во внимание также возможное воздействие на Шекспира трагедии Робера Гарнье «Корнелия» в переводе Томаса Кида, опубликованном в 1594 г., так как в «Юлии Цезаре» Шекспира и в «Корнелии» Гарнье встречаются сходные места. Однако философия истории в трагедии Шекспира иная: Шекспир противопоставил искаженному освещению прошлого в произведении французского драматурга более верное, основанное на изучении источников изображение заговора против Цезаря. Единственный персонаж, напоминающий героя Гарнье — Гай Кассий. Однако у Гарнье не подчеркивается в такой степени, как у Шекспира, протест против власти «одного человека». Кассий в трагедии Шекспира возмущен тем, что «один» владеет миром:

Рим, ты утратил благородство крови.

В какой же век с великого потопа

Ты славился одним лишь человеком?

Кто слышал, чтоб в обширных стенах Рима

Один лишь признан был достойным мужем?

И это прежний Рим необозримый,

Когда в нем место лишь для одного!

Знакомство Шекспира с трактатом Ла Боэси не доказано, и тем не менее в этом монологе Кассия и в диалоге Кассия и Каски можно видеть отклик, вероятно неосознанный, именно на трактат о добровольном рабстве: Кассий хочет привлечь Каску к участию в заговоре и называет Цезаря тираном. Неожиданно, как бы спохватившись, он восклицает: «Может быть, я говорю с добровольным рабом; тогда я знаю, что должен буду держать ответ. Но я вооружен, и опасности для меня безразличны». Необычное сочетание «добровольный раб» ("a willing bondman”) могло быть подсказано названием сочинения Ла Боэси.