Разум и страсть. О женской природе - Часть 4

Гамлет подобен ученому в своем стремлении знать истину любой ценой, даже ценой жизни. Он признается уже в первый момент появления на сцене, что его не обманывает внешность вещей: «Кажется, госпожа? Нет — есть; я не знаю «кажется» («Seems, madam? Nay, it is; I know not seems»). И далее поясняет, что он прекрасно умеет отличить истинную скорбь от притворной. Реплика Гамлета «Нет — есть» отдаленно напоминает об одном рассуждении Монтеня о возможностях человеческого разума познать суть вещей. Снег кажется белым, пишет Монтень, но можно ли сказать, что существо снега в его белизне? Дают ли наши чувства возможность по внешним свойствам вещей познать их истинную сущность? «Или они принимают то, что кажется, за то, что есть, ибо им не хватает истинного знания, что есть то, что есть» («… taking what appeareth for what is for want of truly knowing what is that is»).

Означает ли это словесное сходство в реплике Гамлета сознательное намерение Шекспира напомнить зрителям, читающим Монтеня, о весьма трудном для понимания рассуждении или это всего лишь бессознательный отклик, сказать невозможно. Однако вполне вероятно, что Шекспир обратил внимание на одно из наиболее глубоких материалистических рассуждений философа. Приведенная выше фраза предшествует другой, гораздо более значительной. Монтень поясняет, о каком противоречии между внешностью и сущностью идет речь и в чем состоит истинное знание: «Но все-таки что же, действительно, то, что есть? То, что вечно, то, что никогда не рождалось и никогда не будет иметь конца и в чем никакое время не может произвести внешних и внутренних изменений». Монтень признает здесь, что мир вечен, что он един в своей сущности, хотя многоразличен в проявлениях.

В шекспироведении широко распространено представление о Гамлете как о юном мечтателе, не знавшем жизни до возвращения из Виттенберга, чьи идеалы столкнулись с господством зла и преступления в мире. Несомненно, что смерть отца, поспешный брак матери и известие о преступлении Клавдия вызвали в душе Гамлета потрясение, изменившее во многом его мировосприятие и отношение к людям. Однако в тексте трагедии нет доказательств того, что Гамлет не знал жизни до этого нравственного потрясения. Гамлет в трагедии с самого начала наделен знанием жизни и проницательностью. Например, когда друзья сообщают ему о появлении призрака, он высказывает мысли, которые у него могли возникнуть раньше: «это очень странно», «это меня беспокоит», «я подозреваю подлую игру». Прежде чем призрак начал говорить, Гамлет задает вопрос: «Что делать мы должны?». Страшное известие вызвало его восклицание: «О, моя вещая душа!», следовательно, он подозревал правду. Он разгадывает замыслы врагов, едва они успели зародиться, и действует быстро и решительно, когда ему грозит смертельная опасность.