Александр Македонский и Юлий Цезарь в оценке Монтеня и Шекспира - Часть 2

В хронике «Король Генрих V» в беседе офицеров Гауэра и Флуэллена комически сопоставлены Александр Македонский и Генрих V. Флуэллен, услышав от Гауэра, что король Генрих V «самым достойным образом» приказал перерезать глотки всем пленным, вспоминает об Александре. Он хочет сказать «Александр Великий», но, будучи родом из Уэльса, вместо эпитета «великий» ("Great”) произносит слово «большой» (”Big”), которое в его произношении звучит как ”Pig”, что означает «свинья». Получается, что он называет великого завоевателя «Александр-свинья». Когда Гауэр его поправляет, Флуэллен отвечает, что разница невелика. Флуэллен завершает свое сопоставление самым «убедительным» доводом: «Александр, как богу и вам известно, в гневе, в ярости, в бешенстве, в исступлении, в недовольстве, в раздражении и в негодовании, а также в опьянении, напившись эля и разъярившись — как бы это сказать — убил своего лучшего друга Клита». А Генрих V «в здравом уме и суждении» прогнал толстого рыцаря, шутника и проказника. Флуэллен не может вспомнить имя этого рыцаря, и Гауэр напоминает — сэр Джон Фальстаф. Эффект подобной параллели в момент, когда король приказал убить всех пленных, не лишен двусмысленности, а собранные Флуэлленом синонимы действительно соответствуют недостаткам характера и темперамента Александра Македонского, перечисленным у Монтеня в более краткой и резкой форме, чем, например, о них сказано у Плутарха.

И позднее Александр Великий в драмах Шекспира упоминается без каких-либо восхвалений. Гамлет, рассуждая на кладбище над черепом Йорика о тленности славы говорит о том, что благородный прах Александра может превратиться в затычку в пивной бочке, а его череп пахнет не лучше, чем череп шута. В поздней драме «Зимняя сказка» король Леонт когда-то из ревности приказал убить жену и дочь. Теперь он беспокоится о наследнике. Паулина, отговаривая Леонта вступать во второй брак (зная, что Гермиона, его первая жена, не умерла), успокаивает его и приводит ему в пример Александра Великого, который, не имея потомства, оставил корону «самому достойному». Образованные зрители хорошо знали, что империя Александра распалась после его смерти.

Александр Македонский упоминается попутно и в исторической трагедии «Кориолан», и снова в весьма двусмысленном контексте: Менений Агриппа описывает, что Гай Марций Кориолан, подобно Александру, окружен при дворе вождя вольсков Ауфидия пышностью и великолепием, что ему все поклоняются, как богу. Восхищение Менения вызывает обожествление того, кто изменил Риму и ведет на Рим врагов, кому поклоняются давние враги римлян — вольски, кто принял своего бывшего друга и наставника Менения сурово и высокомерно, кого в близком будущем ожидал бесславный конец: по приказанию Ауфидия Кориолан был предательски убит.