Лейтмотивы у Шекспира

лейтмотивы В «Ромео и Джульетте», как показала Сперджен, доминирует образ света. Для Джульетты Ромео — «день в ночи»; для него она — солнце, встающее на востоке, факел в темноте; они сравнивают друг друга со звездами. Поэзия пьесы содержит много контрастов света и тьмы, частые упоминания разных источников света, от солнца на небе до факелов, Сравнения и метафоры Шекспира обостряют наше ощущение того, что любовь юных героев подобна ослепительной вспышке света, возникшей мгновенно и столь же быстро погасшей.

По определению Слерджен, эмоциональную атмосферу «Гамлета» определяют образы, говорящие о болезни, телесных дефектах, язвах, гнойнике; они характеризуют общее положение и в Дании и в царствующей семье. «Подгнило чтото» не только в датском королевстве. Брак матери с Клавдием Гамлет описывает метафорически: «на челе святой любви сменилась роза язвой». Он говорит Гертруде: Не тешьтесь мыслью, будто все несчастья Не в ваших шашнях, а в моей душе. Такая мазь затянет рану коркой, А скрытый гной вам выест все внутри. Если бы подобного рода образы встречались только в речах Гамлета, его можно было бы считать глашатаем идеи пьесы. Но не только он, другие — иногда неожиданные — персонажи также выступают носителями образных лейтмотивов пьесы. Как показывает Сперджен, в речах Клавдия также есть образы болезни. После того как Гамлет убил Полония, король сетует на то, что не принял заблаговременно мер безопасности, чтобы помешать безумным поступкам принца: мы скрыли, как постыдную болезнь, Семейное несчастье и загнали Заразу внутрь.

Отправку Гамлета в Англию Клавдий объясняет так: сильную болезнь Врачуют сильно действующим средством. Беседуя с Лаэртом, король напоминает ему последнюю новость: принц возвратился». Контрастом подобным образам являются речи, выражающие красоту мира и человека. Гамлет не устает противопоставлять величие покойного и ничтожество нынешнего короля. Сочетание прекрасного и безобразного, великого и ничтожного характерно для образов трагедии и, в частности, наглядно в знаменитой речи Гамлета, где он говорит, что мир и человек его больше не радуют. В «Отелло» лейтмотивомявляются образы животного мира — звери, преследующие других, злобные и похотливые. Через пьесу проходят метафоры и сравнения, выражающие боль, страдания. В «Короле Лире» царит атмосфера столкновений, напряженной борьбы. Чуть ли не на каждой странице образы и слова, выражающие движения тела, чаще всего связанные с болевыми ощущениями. В «Макбете» атмосферу определяют частые образы ночи, жестокости, злодейства, крови. Но есть группа образов, которая имеет значение не для характеристики ситуации в целом, а для самого Макбета. Сперджен нашла, что в ряде мест пьесы Макбето характеризованы как человек, которому королевская мантия не по плечу. Все время подчеркивается, что он носит чужое платье.

Когда Росс называет Макбета таном Кавдора, тот, не зная, что прежний тан низложен королем, говорит:

Но тан кавдорский жив. Не понимаю, Зачем рядить меня в чужой наряд?

Банко замечает волнение Макбета, вызванное тем, что оправдалось предсказание ведьм и он уже получил два новых титула:

Он должен к повой почести привыкнуть, Ее, как платье, надо обносить.

Когда леди Макбет начинает подстрекать его к убийству короля, Макбет ей возражает:

Мы в этом деле дальше не пойдем. Он только что меня почтил; я всюду собрал так много золотых похвал, Что надо поносить их в свежем блеске, А не бросать.

После убийства Дункана Макдуф прощается с Россом:

Прощай. Желаю доброго начала. Лишь бы обнова нас не слишком жала.

В конце трагедии один из противников определяет пошатнувшееся положение Макбета:

Он, даже затянув ремень, не сможет Спасти свою неправедную власть.

Иначе говоря, спасти свою власть (одежду) посредством новых жестокостей (затянув ремень) Макбету не удастся. Что здесь подразумевается именно этот образ, мы видим из ответной реплики другого персонажа: понять он должен: Сан короля на нем — как плащ гиганта На карликеворишке. Наблюдение Сперджен обогащает наше понимание трагедии, показывая одновременно, к каким тонким средствам поэтической образности прибегал Шекспир,создавая свои пьесы. Американский критик К. Брукс дополнил характеристику трагедии, обратив внимание на еще один образ. Размышляя о последствиях убийства доброго короля, Макбет представляет себе, что даже кроткие ангелы возмутятся таким преступлением: и жалость, как младенец обнаженный Верхом на вихре или херувим, Несущийся на скакуне воздушном, Повеет страшной вестью в каждый глаз, Чтоб ветер утонул в слезах. Образ младенца в этой же сцене возникает и в речи леди Макбет. Когда она кормила младенца, он ласкался к ней.

Но теперь в ней нет ни нежности, ни жалости. Гиперболизируя свою решимость, она уверяет, что была бы способна размозжить голову собственному ребенку. Читатель помнит, конечно, сомнения о том, были ли у четы Макбет дети. Вопрос, не решаемый в плане логическом, становится ясным в плане поэзии. Обнаженный ребенок — поэтический символ человечности, которую попирают Макбет и его жена’. Образ младенца нужен не для биографии героя, а для поэтической идеи трагедии. Макбета все время мучит предсказание ведьм: хоть он и будет королем, но не его дети, а потомки Банко унаследуют впоследствии трон. Власть Макбета не вечна. И не случайно, борясь с противниками, он убивает их детей. Он хочет лишить врагов того, чего лишен сам,— продолжения власти в потомстве. Месть ему несет Макдуф, который не был рожден женщиной, а изъят из ее чрева кесаревым сечением. С гибелью Макбета власть переходит к сыну убитого им Дункана. Так в разных видах возникает в трагедии образ младенца, ребенка, сына, потомков — образ, несущий идею человечности, будущего, победы жизни над смертью, возмездия за зло.