Истлейк

Хотя сам Истлейк был очень скучным и холодным академическим живописцем, склонным к излишней мелочности и выписанности (даже с точки зрения академических критиков), и гораздо больше напоминал Фра Бартоломео или болонцев, чем художников XV века,— все же его музейная деятельность и его ученые труды («Материалы к истории искусства», 1847) были своего рода целостным; воплощением органического слияния в викторианской Англии консервативно-академической чопорности с настойчивыми поисками наиболее сильно действующих средств религиозного возбуждения и мистической экзальтации.

На сайте www.srozhdeniem.ru вы можете найти оригинальные новые поздравления с рождеством христовым в стихах, в прозе и т.д. Кроме того поздравления представлены не только на русском, но и на английском и украинском языках.

В Англии имела шумный успех книга французского ученого Рио «Христианское искусство», первый том которой появился в 1836 году. Она содействовала широкой популярности Беато Анджелико, превосходно и обильно представленного в Лондонской Национальной галерее, но интересно, что книга эта утверждала значение простодушного флорентийского живописца прежде всего как религиозного деятеля, создавшего неисчерпаемый источник мистического постижения высших религиозных истин. Это близко предвещало аналогичные идеи Рескина. В 1847 году в Англии вышел труд лорда Линдсея «Очерки истории христианского искусства», развивавший мысли Рио о «необходимости приобщиться, с сильным и глубоким сочувствием, к тем религиозным идеям, которые больше всего занимали художника в его мастерской или монаха в его келье, и поставить их в связь с духовной жизнью их времени». Книга Линдсея стала одним из непосредственных источников для размышлений Рескина об итальянском искусстве.

Рескин, конечно, далеко превзошел своих предшественников в глубокой и подлинной страсти к искусству. Для него оно было тем не менее ни в коей мере не средством образного постижения красоты и значительности реального мира, как понимали его Ките или Констебль, а воплощением религиознонравственных представлений о «высшей истине», не нуждающимся для своего совершенства ни в какой «низменной» реальности. Последовательно идеалистическая эстетическая позиция Рескина не была простым повторением какойлибо прежней — шеллинговской или гегелевской — эстетической системы, хотя несомненно она происходила из тех упрощенных (и значительно вульгаризированных) вариаций немецкой идеалистической эстетики, какие столь усредно развивал в Англии в 10—20е годы Кольридж. Во взглядах Рескина причудливо переплетаются прямые и отчетливые отзвуки всех идейных противоречий «Викторианской эры» и всех ходячих мнений этого времени, которые именно Рескии сформулировал и утвердил надолго с искренней непосредственностью и большим литературным блеском.