Художественная культура ранней викторианской Англии
Такое положение придало художественной культуре ранней викторианской Англии если и «цельный», то, во всяком случае, очень односторонний характер, а общий облик тогдашней живописи (и в еще большей мере скульптуры) не давал материала для каких-либо глубоких обобщений и далеко идущих выводов. Общая «охранительная» тенденция викторианских мнений не могла не оказывать парализующего влияния на развитие серьезной науки об искусстве. Художественная критика и ученая историография тех лет постоянно вдается в такие же беспочвенные запоздало-романтические домыслы, в такую же сентиментальную аффектацию, далекие от всех действительно важных проблем, как и художественное творчество того времени.
Отзвуком предшествующего периода, когда английское искусство было в своем зените, можно считать очень серьезные, хотя и осторожные попытки взять под защиту принципы реалистического искусства, какие были сделаны в начале «Викторианской эры» — в 40х и 50х годах Чарльзом Робертом Лесли (1794—1859), издавшим в 1843 году свои: «Воспоминания о жизни Джона Констебля» , а в 1855 — «Руководства для юных живописцев»51. Лесли, американец по происхождению, но проживший большую часть жизни в Англии, был художником, писавшим картины главным образом на литературные сюжеты, заимствованные у Шекспира, Мольера, Сервантеса, Стерна; однако заняться искусствоведческой деятельностью его побудили не столько литературные интересы, сколько дружба с Констеблем и желание утвердить в веках память о великом английском художнике.
Его книга о Констебле, первоначально изданная в небольшом числе экземпляров, с дорогими меццотинтными гравюрами Льюкэса с картин Констебля, быстро разошлась, и понадобилось второе издание, которое Лесли выпустил в 1845 году, с дополнениями и в более доступном виде — в меньшем формате и без гравюр. Составленная в значительной своей части из выдержек из переписки Констебляг книга Лесли дополняла эти документальные материалы живым рассказом не только о Констебле, но и о художественной жизни его времени. Горячо любя своего друга, Лесли воспринимал его, однако, довольно поверхностно, плохо понимая смысл и значение гениальных открытий Констебля. Он считал, например, что наибольшего совершенства искусство Констебля достигло около 1818 года, когда он писал такие (в действительности наименее удачные!) картины, как «Флэтфордская мельница» и «Белая лошадь» и снискал наибольшие, какие только мог, похвалы журналистской критики.
Умеренность и осторожность в оценке новаторской силы художника сквозит и в другой особенности «Воспоминаний о Констебле»: в стремлении Лесли всеми способами «вписать» Констебля в нормальный средний буржуазный уровень времени, в молчаливом опускании всех «опасных» высказываний Констебля о его современниках, в постоянном подчеркивании «мирного», чисто созерцательного и бездейственного характера, якобы присущего отношению Констебля к природе, как и «мирного», «вполне невинного» поведения и характера самого художника, ничем не опасного для буржуазной респектабельности.
Все недостатки книги Лесли были выяснены английскими учеными только в XX веке, однако и в своем ограниченном и осторожном виде она заключала совершенно очевидную и неприкрытую пропаганду реалистических художественных принципов, их глубокой значительности и достигаемого с их помощью высокого мастерства. В этих «Воспоминаниях» утверждалась тем самым и важная историческая роль Констебля как одного из тех художников, которые явно разошлись с классицистической и отвлеченноромантической доктриной их времени. Именно потому значение книги Лесли далеко вышло за рамки мирной мемуарной литературы, и она была понята именно как своего рода идейная декларация, очевидно враждебная основным идейным тенденциям викторианской Англии. Лесли не смог уберечь своего умершего друга ни от забвения, ни от нападок: на его собственную голову обрушилась грозная лавина грубой брани и возмущенного негодования (устами Рескина), особенно когда он попробовал в 1855 году попытаться вновь похвалить Констебля в своем умном и серьезном «Руководстве для юных живописцев».
Лесли был буквально раздавлен этой лавиной: непререкаемый авторитет Рескина вычеркнул его книги из умственного обихода викторианской Англии. Даже когда через полвека, в 1896 году, сын Лесли переиздал воспоминания своего отца о Констебле — это вызвало насмешки и недоумение в печати. Лишь двадцатый век оценил по достоинству эту замечательную и глубоко трогательную книгу и отвел ей место среди наиболее важных книг об искусстве, созданных в XIX веке.
Похожие статьи: