Причина смеха зрителей в театре

Как известно, согласно одной из теорий причина смеха в том, что зритель ощущает свое превосходство над персонажами, попадающими в нелепые ситуации, часто созданные их собственными стараниями. Хотя это не исчерпывает источников смешного, но несомненно, что позиция зрителя комедии именно такова. А каково отношение зрителя к трагедии? Аристотель говорит: страх и сострадание. Страх — возможно, но сострадание— далеко не всегда. Эмоциональный эффект трагедии Шекспира не может быть сведен к состраданию. Зритель видит и понимает беду героя. Его понимание зависит от того, насколько он способен посмотреть на судьбу героя со стороны. Не скажу — сверху, потому что герой трагедии по своим качествам превосходит обычных людей.

Даже осуждая Макбета, мы понимаем, что масштаб его личности выше обычного. Другие герои трагедии Шекспира подавно выше рядовых людей. Иногда Шекспир подчеркивает это, впрямую изображая конфликт между выдающейся личностью и обыкновенными людьми, как в «Кориолане». Словом, герои трагедий люди незаурядные. Поэтому смотреть на них свысока, как мы смотрим на персонажи, попавшие в комическое положение, мы, естественно, не можем. Наоборот, со всеми своими ошибками и страстями, они выше среднего человеческого уровня. Это тоже мешает отождествлению зрителя с героем.

Какие же чувства должна вызывать трагедия Шекспира? Я говорю «должна», а не «вызывает», потому что повсеместное распространение сентиментальности и сохраняющееся влияние романтизма подсказывают и зрителям и значительной части критики утверждения о том, будто трагедии Шекспира вызывают сочувствие, сострадание к героям и тому подобные сентиментальные реакции. Но зритель, который проконтролирует свои эмоции, увидит, что на самом деле они не такие, какие подсказываются ему теорией.

Какие же?

Шекспир был уверен в том, как воспримет публика его пьесы. Он ведь все делал для того, чтобы добиться определенного эффекта. Он чувствовал свою публику, сжился с ней и, конечно, понимал, как она будет реагировать на то, что происходит на сцене.

Более того — Шекспир помогал зрителю осмыслить свои ощущения. Правда, пьесы Шекспира не заканчиваются моралью, но финалы содержат эмоциональную оценку происшедшего. Трагедия изображает ужасные происшествия, и первая реакция на них —чувство ужаса, Перед тем как умереть, Гамлет обращается к присутствующим придворным, видевшим смерть отравленной королевы, смерть Лаэрта и короля и знающим, что сейчас умрет и датский принц. Он сравнивает их с зрителями трагедии:

You that look pale and tremble at this chance, That are but mutes or audience to this act…

Ближе других к подлиннику перевод этих строк у А. Кронеберга:

Вы бледны; Дрожа, глядите вы на катастрофу, Немые зрители явлений смерти!

Дословно: «Вы, кто побледнели и дрожите при виде этих происшествий, вы, кто всего лишь статисты или зрители этого акта…»

Зрители трагедии должны быть потрясены. Публика шекспировского театра, более эмоционально воспринимавшая страшные происшествия, показанные актерами, по-видимому, и в самом деле реагировала так, как описывает драматург. Не только зрители, находившиеся в театральном помещении, но и статисты, присутствовавшие на подмостках, тоже бледнели от ужаса и дрожали от страха.

Но это далека не все. Трагедия также должна поразить нас печалью по поводу судьбы героев, хотя нет необходимости, чтобы мы отождествляли себя с ними. Достаточно искреннего человеческого сочувствия. О судьбах Ромео и Джульетты в конце трагедии сказано: «never was a story of more woe»… — «никогда не было более горестной истории». Woe—горе, скорбь, несчастье. Трагедия и есть пьеса, изображающая горестные события и несчастья.

Когда в финале «Гамлета» появляется Фортинбрас, он уже знает, что все члены королевской семьи мертвы, и спрашивает: «Где это зрелище?» Ему отвечает Горацио:

Что ищет взор ваш? Коль скорбь иль изумленье,— вы нашли.