Историк — знаток-профессионал

Наконец, следует остановиться еще на одной, быть может самой важной и продуктивной, особенности искусствознания середины XIX века, создавшего филологический метод изучения искусства. Именно в это время возникает новый тип «знатока» искусства, совершенно незнакомый предшествующим эпохам. Это — не тот тип любителя, «аматера», по большей части аристократа, который много путешествовал, обычно коллекционировал произведения искусства, имел свои особые симпатии и предпочтения в области искусства и иногда высказывал свои, устные или письменные, суждения о том или ином художнике, — тип, особенно распространенный в XVII и XVIII веке.

Теперь — это знаток-профессионал, вся жизнь которого проходит в тщательном изучении произведений искусства и специальностью которого, в сущности говоря, единственной целью является атрибуция. Знатока нового типа мало интересуют законы развития искусства или специфика жанров или общие проблемы художественной культуры эпохи, его мало занимает даже личность того или иного художника. Его интересует преимущественно данное произведение искусства с точки зрения того, насколько оно подлинно (т.е. оригинал ли, копия, или подделка), когда оно сделано и кто является его автором. Обычно знаток видел очень много произведений искусства, у него великолепная зрительная память и он способен сделать, на основе своих знаний, своего опыта, своего «глаза», если не всегда безошибочный, то обычно достаточно точный вывод о подлинности и авторстве того или иного произведения.

Характерно также, что знаток интересующего нас периода не всегда стремится к письменной фиксации своих суждений. Для него часто вполне достаточно того, что он вплел и так или иначе оценил произведение искусства; после того, как он высказал свое суждение, произведение искусства перестает его интересовать. Мы знаем целый ряд подобных знатоков в середине и второй половине XIX века. Таков, например, был Отто Мюкдлер. Он не занимал никакого официального положения и почти не оставил печатного наследия²⁰, но пользовался огромным авторитетом среди искусствоведов и музейных деятелей благодаря необычайной остроте художественного глаза. Он работал то в Лувре, то в Лондонской Национальной галерее, и его определения ценились на вес золота (Куглер, Морелли, Боде и многие другие постоянно ссылаются на его суждения). Таков же был и Адольф Байерсдорфер, хранитель Мюнхенской Пинакотеки. Хотя он написал поразительно мало, его авторитет и эрудиция часто играли решающую роль в научных спорах (так, например, он первый выразил сомнения в подлинности дрезденской «Мадонны бургомистра Майера» Гольбейна младшего и объявил ее позднейшей копией с дармштадтского оригинала — мнение, которое впоследствии было принято всеми учеными). Если же знатоки брались за перо, то результатами их исследований являлись или атрибуции отдельных произведений или заметки и соображения к каталогам музеев и картинных галерей или же — и это было самым ценным их вкладом в искусствознание — «catalogue raisonne» — документированный, развернутый каталог всех известных произведений того или иного художника.

Впрочем, к концу интересующего нас периода знатоки уже не довольствуются чисто практической атрибуционной деятельностью, а стремятся подвести под нее теоретический фундамент, выработать методику атрибуции, установить ее основные, незыблемые принципы. В дальнейшем мы познакомимся с этими принципами, а сейчас хотелось бы отметить, что главная сила знатоков заключалась все же не в теории, а в практике атрибуции. Именно в том, что они проверили огромный накопившийся материал памятников, очистили его от всяких фальсификаций и фантастических определений, открыли целый ряд новых или забытых (иногда очень крупных) имен художников, объединили до сих пор разрозненные взведения в группы, связанные с творчеством того или иного мастера, как принято говорить, определили «oeuvre» — творческое наследие ху-лолнйка) или целой школы — именно здесь следует видеть основную часть деятельности знатоков. Разумеется, эту деятельность никоим ибразом нельзя рассматривать как главную цель научного искусствознания основу для его дальнейшего развития в значительной мере заложили именно знатоки.