Закон Шекспира
Какую бы хронику или трагедию мы ни взяли, все пьесы Шекспира могут служить иллюстрацией стремления людей находятся в противоречии с порядком, якобы составляющим закон жизни. Законом у Шекспира фактически является нарушение порядка.
Его нарушают люди, движимые эгоистическими побуждениями,— феодалы, борющиеся за власть и земли. В ранних государственных пьесах это, как правило, люди своекорыстные, злобные, мстительные. Но в зрелых трагедиях Шекспира нарушителями не всегда оказываются злодеи в прямом смысле слова. Макбет, конечно, такой же враг божественного порядка, как и Ричард III, хотя по-человечески они очень разные. Но уже о Бруте и Кассии нельзя сказать, что они, особенно первый, движимы исключительно своекорыстными интересами. Здесь на стороне порядка не все благополучно, носитель власти — деспот, готовый попрать все законы государства. В споре Кориолана с римской демократией каждая сторона по-своему права и неправа: он справедливо упрекает толпу, что она без смелого вождя не способна отстоять Рим, а народ прав, требуя уважения и добиваясь удовлетворения своих потребностей. Словом, чем более мы вглядываемся в то, каков в пьесах Шекспира порядок и что представляют собой его нарушители, тем яснее обнаруживается, что, во-первых, состояние порядка временно и непрочно, тогда как нарушение его происходит постоянно. Во-вторых, самый порядок, когда он существует, ничуть не похож на то идеальное понятие о нем, какое утверждается философией средневековой или ренессансной.
Важнейшая особенность Шекспира-художника и состоит в том, что, не вступая в противоречие с господствующей идеологией, он всем строем своих произведений взрывает ее изнутри.
Это не следует понимать в том смысле, будто Шекспир лицемерно прикрывается традиционной системой порядка, чтобы хитро подставить вместо официальной точки зрения свою, противостоящую ей. Это не то же самое, что концовка «Тартюфа» у Мольера, сознательно приделанная для того, чтобы защитить критическое содержание основного действия.
Идея порядка была органично присуща мировоззрению Шекспира-гуманиста. Но то был не полицейский «порядок», а реальное и практическое воплощение принципа гармонии в общественной жизни. Шекспир пользуется словом «degree» — ранг, порядок подчинения, — но у него это феодальное иерархическое понятие получает гуманистическую окраску. В своих пьесах Шекспир постоянно изображает действие, составляющее триаду: порядок— хаос — порядок. Вместе с тем его как художника интересует именно то, что составляет драму, — то есть состояние, которое возникает, когда порядок нарушен.
Даже наивная космогония того времени не может избежать этого противоречия. Она утверждает, будто на небесах царит божественный порядок, являющийся образцом для земного мира. Улисс в знаменитом монологе о порядке во вселенной исходит из этой предпосылки. Говорит же он: «Ведь если вдруг планеты /Задумают вращаться самовольно, / Какой возникнет в небесах раздор». Значит, самая возможность этого противоестественна. Но тут же он описывает последствия такого нарушения — всевозможные стихийные бедствия и хаос в государстве, реальность которых не вызывает сомнения. Даже в его речи можно заметить двойственность концепции порядка. Что же касается пьесы «Троил и Крессида», в которой этот монолог произносится, то она от начала до конца опровергает идею какого бы то ни было порядка в государстве и в личных отношениях между людьми.
Шекспир верил в идеал гармонии, но подмечал в жизни все то, что эту гармонию нарушало. Острое чувство противоречий жизни и сделало для него наиболее органичной формой творчества драматургию.
А не мешала ли шекспировскому драматизму идея гармонии и порядка? Не вернее ли представить себе, что ему была присуща склонность видеть лишь одни противоречия действительности? Нет, в таком случае он не поднялся бы выше уровня Бена Джонсона, чей драматизм был именно таким — ограниченным наглядными противоречиями и антагонизмами.
В этом отношении вершинные явления мировой драмы сходны между собой. Древнегреческая трагедия тоже расцвела в условиях такого своеобразного состояния ДУХОВНОЙ жизни общества: еще сохранялась традиционная вера в божественное устройство мирового порядка, реальный опыт каждодневно опровергал ее. Борьба между верой и реальным опытом, убеждавшим в несоответствии старых понятий действительности, создала духовные предпосылки античного трагического искусства. В эпоху Возрождения возник новый духовный кризис такого же рода. Сознание постигало те черты жизни, которые либо вообще не учитывались традиционным мировоззрением, либо оценивались иначе, чем подсказывал опыт новой действительности.
Шекспир стоит не только на грани двух социальных формаций, он современник эпохи, когда во всей остроте обнажилось несоответствие многовековых идеологических концепций и нравственных правил, укоренившихся и сознании людей, и новых индивидуалистических стремлений, казавшихся нарушением естественного патриархального уклада.
Но и это далеко не все. Не менее острым был конфликт в пределах новой ренессансной мысли, оказавшейся перед лицом неразрешимых противоречий. Рушились не только традиционные понятия, испытанию подвергался новый взгляд на мир, возникший в эпоху Возрождения.
Ренессансный гуманизм пережил две стадии. Становление нового мировоззрения сопровождалось великими надеждами на обновление жизни. Первая пора гуманизма отмечена оптимизмом: казалось, что восторжествует полная гармония. Более того — гуманисты думали, что именно их век и осуществит идеальный мировой порядок. Они знали, что порядка не было в феодальном обществе, раздиравшемся вечными междоусобиями. Жизнь, шедшая на смену феодализму, должна была принести всеобщее замирение. Новое государство, обладающее большим могуществом, чем иллюзорная власть старых королей, которым не покорялись их вассалы, должно было утвердить порядок. У Шекспира этими идеями проникнуты все пьесы-хроники и трагедия «Ромео и Джульетта», где носителем идеи государственности является герцог Эскал.
Новая идеология решила старое противоречие человека и природы, утвердив принцип органической связи человека и окружающего мира. Она решила мучившую средневековых мыслителей дилемму души и тела, создав учение об органическом единстве двух сторон человеческой натуры. Оптимизм гуманистов исходил из убеждения, что добрые начала в человеке сильнее дурных.
Развитие европейского общества не оправдало надежд гуманистов. Вторая фаза развития ренессансной философии состояла в самокритике, признании нереальности надежд, в стремлении преодолеть иллюзии, хотя бы и благородные, в намерении утвердить трезвый взгляд на реальность.
Похожие статьи: