Ренессансное мироощущение героев Шекспира
Гремел, как гром. Он скупости не ведал, Он, словно осень, рассыпал дары И никогда не превращался в зиму… .. .Двором ему служил почти весь свет. Как мелочью, сорил он островами И царствами.
В этом видении Антоний не просто богоравное существо — он вмещает в себя целую вселенную, он подобен самой природе в пору ее высшей щедрости; в его душе была музыка сфер — высшая гармония, но он же в иные моменты становился и громовержцем. И вместе с тем он был центром мира. Именно так мыслят о себе подчас герои Шекспира. Когда Крессида клянется в верности Троилу и хочет передать всю меру своего чувства, она говорит (перевожу дословно): «крепкий фундамент и здание моей любви подобно центру земли, который притягивает к себе все вещи». Такое космическое ощущение личности не имеет ничего общего со средневековым пониманием ничтожности человека перед лицом небес. Оно — типичное выражение взгляда, утвердившегося в эпоху Возрождения.
Картина мироздания у Шекспира — традиционная, но место и значение человека в этом мире то, которое определили для него гуманисты, утверждая, что такова была воля самого господа Бога. Пико делла Мирандола в патетическом сочинении «О достоинстве человека» вкладывает в уста бога такое обращение к человеку: «Посреди мира поставил я тебя, чтобы тебе легче было проникнуть взором в окружающее. Я создал тебя существом не небесным, но и не только земным, не смертным, но и не бессмертным, чтобы ты, чуждый стеснений, сам себе сделался творцом и сам выковал окончательно свой образ» .
Именно таково ренессансное мироощущение героев Шекспира, лишь с тем различием, что далеко не все они полны того оптимизма, который был присущ зрелому Возрождению. Творчество Шекспира отражает более поздний этап развития гуманизма; тем более анти-историчны попытки свести его мировоззрение к средневековым понятиям.
В этом отношении гораздо ближе к истинному определению смысла творчества Шекспира были те представители культурно-исторического и сравнительного литературоведения, которые занимались сопоставлениями Шекспира с Джордано Бруно, Монтенем, Бэконом и другими мыслителями эпохи Возрождения. Несомненно, что, в сущности, мировоззрение Шекспира родственно в тон или иной мере этим мыслителям, при всем том, что он, подобно им, еще выражал идеи в понятиях, унаследованных от прошлого, отчасти уже осмысленных по-новому.
Если опираться на одни лишь тексты и извлекать из них изначальный смысл, то обнаружится несомненная связь Шекспира со средневековьем. Но текст Шекспира не строки застывших формул, хотя бы и облеченных в поэзию, а живая речь людей, выведенных им на сцену, и главное — людей, участвующих в живом действии. Речи персонажей Шекспира нельзя брать вне их чувств и мыслей, вне совершаемых ими поступков. Критика давно и с полным основанием доказала, что даже речи самого философичного из персонажей Шекспира — Гамлета — могут быть правильно поняты только в контексте драматической ситуации, в которой они произносятся. Это не значит, что они имеют только данное конкретное значение, но даже самые общие положения, высказываемые героем, не являются резонированием, они — приложение общей мысли к частной ситуации, и мысль, выраженная таким образом, не может быть возведена в философский принцип как таковой.
Суть дела в том, как соотносятся мнения, высказанные в речах персонажей, с реальным действием пьесы. Легче всего увидеть это в пьесах-хрониках. Рамку драматического конфликта составляет идея порядка. Она выражена в речах положительных персонажей и утверждается композицией всех драм — от порядка через хаос к восстановлению порядка.
Нельзя, однако, не заметить, что восстановление порядка во многих хрониках является относительным. В пьесах об Алой и Белой Розах власть в конце достается члену династии, нарушившей порядок. То же самое в «Ричарде II». В этих пьесах драматическая борьба завершается победой нарушителей. Идея порядка здесь не получает полного подтверждения. Наоборот, Шекспир, отражая реальное движение истории, показывает, что в пределах существующей государственной формы происходят изменения по меньшей мере династического характера.
В обеих частях «Генри IV» носителем порядка является король, который сам пришел к власти посредством восстания и узурпации. Это помнят как его враги, так и он сам. Основа драматического конфликта здесь в том, что нарушение порядка Генри IV служит источником смут в государстве. В «Короле Джоне» монарх хотя и является хранителем государства, но его эгоизм компрометирует всю систему власти. Ярчайший показатель этого— беспринципный сговор двух монархов, вызывающий возмущение Фоконбриджа: «Безумный мир! Безумцы короли! Безумен их союз!».
Побуждает королей к неблаговидной политике бес корыстолюбия:
Этот бес
Лицом пригож, зовется он — Корысть.
Корысть, ты совратительница мира!
Весь мир от первых дней уравновешен,
По ровному пути направлен прямо,
Но выгода, бессовестный толчок,
Косой удар, всесильная Корысть,
Его заставит отклониться, сбиться
С пути прямого, отойти от цели.
Вот поистине выразительный пример сочетания средневековых понятий и вполне современного смысла. Ведь Фоконбридж рассуждает, пользуясь понятием о разумном порядке, установленном испокон веков. Нарушение этого порядка— бесовское дело. Но бес в данном случае выразитель тех реальных отношений, которые господствуют в жизни. Личные интересы сильнее того божьего порядка, который считается истинной основой жизни.
Похожие статьи: