Вечность искусства
Сколь часто стараются иные подавить наш энтузиазм, указывая нам на ничтожность и бренность всего земного! Сколь многим свойственно непроизвольно вызывать в своей фантазии образы смерти и вечности, дабы положить предел воодушевлению! Они часто высоко ценят это умение и только так называемое непреходящее и бессмертное почитают достойным своего поклонения.
Когда мы задумаемся о неисчислимости звезд над нами и ходе времени, перешагнувшем уже не одну историю, когда наш взор потеряется в бездонной глубине вечности искусства, то часто содрогаемся и говорим себе: как можешь ты придавать столь высокую цену этой ничтожной современности, когда она, как неприметная точка, растворяется в океане? Перед чем можешь ты искренне преклоняться, не зная, избегнет ли хотя одно из твоих божеств слепого забвения?
Когда наша душа трепещет в сладкой дрожи перед образом героя или великого художника, когда мы словно бы стремимся весь мир и людей, его населяющих, слить в это единое мгновение, в этот единый порыв благоговения и, подобно тому как самое сокровенное колесико приводит в движение весь часовой механизм, хотим передать этот порыв всем остальным людям, тогда иные с улыбкой грустного превосходства слушают наш громкозвучный гимн, и указывают нам на глубокие бездны прошлого, на неведомое вечное будущее, которого мы боимся, как несмышленые дети, и изо всей силы стремятся вновь пробудить у нас чувство всеобщей ничтожности.
Как хочется вам сделать для нас будничным все великое и благородное, загасить всякое сияние, набросив на него черную тень смерти! Вы воображаете, что представление о небытии, о слепом чудовище времени может восторжествовать над нашей высочайшей и чистейшей любовью, что все должно склониться пред образами неведомых идолов и что чем загадочнее и непонятнее сила, тем она ужаснее.
Когда мы ощущаем полноту жизни и непредвзято глядим на мир и внутрь себя, когда наблюдаем возвышенное шествие благородных душ и полагаем близкими своему сердцу все их дела, помыслы и творения, тогда нам представляется призрачным и пустым то, что иначе бы слишком легко повергало нашу фантазию в благоговейный ужас, мы живо чувствуем величие нашей любви, ее же не угасить и самой вечности.
Мы привыкли представлять себе вечность только в образе будущих времен, с головокружением заглядывать в неизмеримую протяженность грядущих лет и представлять себе повторяющийся круговорот вещей. Длинная череда неясных представлений вызывает у нас слепое почтение, мы приходим в ужас перед смутной картиной нашей собственной фантазии, мы сами себя пугаем. Неужели это и есть величественный образ вечности? Мы забываем, что современность точно так же можно назвать вечной, что вечность может вылиться в одно деяние, одно творение искусства не оттого, что они будут длиться вечно, а оттого, что деяние велико, творение искусства совершенно. Можно сказать, что здесь вечность направлена не наружу, а внутрь, не в семени видим мы цветущие поля и посевы, а в богатом урожае полей видим прежнее семя.
Все совершенное, то есть всякое искусство, вечно и нетленно, будь оно даже стерто рукой слепого времени, продолжительность — случайное добавление; совершенное произведение искусства заключает вечность в себе самом, время же чересчур грубая материя для того, чтобы искусство могло черпать из него жизнь и пищу.
Оттого — пусть сменяются поколения, земли и миры, но души всех великих деяний, всех поэтических произведений, всех творений искусства останутся жить.В совершенстве искусства в чистейшем и прекраснейшем виде воплотилась мечта о райском блаженстве, блаженстве непреходящем. Пусть поблекнет картина, пусть отзвучит поэма, но не рифмы и не краски создали им их бытие. В себе самом несет творение искусства свою вечность и не нуждается в будущем, ибо вечность означает только совершенство.
Оттого чужд искусству дух, на все стремящийся набросить смутную тень смерти и бренности. Смерть и образ будущей вечности противоположны истинному искусству, они уничтожают и разрушают его, ибо духовнейшему и совершеннейшему предписывают в качестве необходимого условия грубую материю, тогда как искусство по сути своей не знает никаких условий, оно цельно и неделимо.
И вообще эту манеру примешивать смерть ко всякой жизни можно уподобить вычурному стихотворению или рисунку из штрихов и линий, который подчас может показаться значительным и смелым, если его вставить в раму, но рядом с другой, истинно великой картиной теряется и говорит только об известной умелости автора.
И оттого обратим же и самые наши жизни в произведение искусства и тогда посмеем дерзновенно утверждать, .что уже на земле мы обрели бессмертие.
Похожие статьи: