Риторика в произведениях Шекспира
Кто не помнит великолепного монолога Марка Антония над прахом Юлия Цезаря! Эта речь — поразительный образец ораторского искусства. Можно подумать, что она просто взята Шекспиром у Плутарха, настолько она классична, настолько отвечает нашим представлениям о римском ораторском искусстве.
Но — нет! У Плутарха этой речи не найдешь. Ее создал сам Шекспир. И помог ему не только его поэтический дар.
Написать такую речь просто по вдохновению невозможно. Для создания ее требуется искусство особого рода. Этому искусству Шекспир научился, вероятно, очень рано, еще в школьные годы. Точнее — он узнал тогда основы его, а с годами усовершенствовался в нем. Узнал он его потому, что уже в школе изучал предмет, в те времена пользовавшийся великим почетом, а в XIX веке постепенно исчезнувший из программы обучения. Предмет этот называется риторика.
Риторика занимает в произведениях Шекспира очень большое место1. Она была непременным элементом культуры речи в эпоху Возрождения, и Шекспир в полной мере владел ею — не как педант, а как писатель, чьим повседневным делом было вкладывать речи в уста актеров, выступавших на сцене. В этом он отнюдь не был одинок. Более того — не он первый использовал приемы риторики для драматической речи. Но в этом, как и в остальном, он достиг наибольшего совершенства среди драматургов-современников.
Школа риторики, которую прошел Шекспир — поэт и драматург, оставила след на всем его творчестве. Однако в зрелые годы Шекспир стал искуснее применять фигуры речи, чтобы прием не бросался в глаза. Но богатством и разнообразием выразительных приемов языка он отчасти был обязан этой забытой науке. Самое слово «риторика» имеет теперь уничижительный смысл и означает ходульность, напыщенность речи. В эпоху Шекспира «риторическая речь» означала отшлифованность, богатство форм, выразительность языка.
Риторика есть искусство убеждать. Для этой цели она ‘пользуется речью, которая организуется определенным образом. В распоряжении оратора имеются средства разного типа. Прежде всего всякая речь должна иметь определенную, ясную для говорящего цель, которой он подчиняет разные формы языка. Предмет или тему речи надлежит четко сформулировать. В ходе речи применяются определения, описания, мнения, существующие о предмете. Тема в целом или ее отдельные части иллюстрируются примерами. Приводятся свидетельства, доказательства. Весь этот аппарат речи должен привести к надлежащему эффекту, если умело используются грамматические средства, фигуры речи, голосовые данные говорящего, повышение или понижение голоса, эмоциональная окраска его.
Со всем этим знаком не только Шекспир, но и некоторые его персонажи. В речах героев нередко звучат термины риторики. Персонажи Шекспира пользуются наиболее важными из них.
Первая часть риторики — изобретение (invention) — учит находить предмет для изложения и определяет способ, каким его следует преподнести слушателям. Изобретение равно главной мысли, задаче, замыслу, теме.
Мы не удивимся, услышав этот термин от педанта Олоферна (в «Бесплодных усилиях любви»): «Я докажу вам, что в этих стихах нет ни поэзии, ни остроумия, ни изобретения».
Когда Олоферну попадает в руки письмо Бирона Розалинде, он говорит: «Я посмотрю еще раз на интеллект письма, дабы узнать наименование отправителя, написавшего это письмо получательнице». Термин «интеллект» здесь взят из трактата Цицерона «Гереннию», как и «наименование». Вообще вся эта сцена изобилует разными учеными латинскими словечками, уместными в устах таких педантов, как Олоферн и Натаниель. Старый Мантуанец, упоминаемый в этой же сцене,— это гуманист Батиста Спануоли, по прозванию Мантуанец, автор «Буколики», изучавшейся обычно в третьем классе грамматических школ. В той же комедии мы встречаем термин «эпитет». Армадо говорит пажу Мотыльку: «Я назвал тебя «нежным юношей», потому что эпитет этот соотносится с твоим юным возрастом».
Здесь имеется в виду одно из правил риторики, согласно которому ценность фразы определяется содержащейся в ней мыслью, а не искусностью формы, примененной автором. Бирон тоже против чрезмерности украшений в речи:
Прочь, бархат фраз, ученых и пустых, Парча гипербол, пышные сравнения.
Теперь настало время доказать, что Цезарь был лучшим другом народа, чем Брут и Кассий. Антоний говорит, что Цезарь оставил завещание, но народу якобы лучше не знать о нем: «Зачем вам знать, как Цезарь вас любил?» Завещание Цезаря воспламенит толпу, если она узнает, что в нем написано, но он тут же делает вид, будто нечаянно проговорился: Цезарь оставил все свое состояние народу. Сказав это, Антоний выражает притворное сожаление, что сказал лишнее, — ведь он не хочет повредить почтенным людям, от чьих кинжалов пал Цезарь.
Народ требует, чтобы завещание было зачитано. Антоний смиренно спрашивает разрешения сойти с возвышения, на котором он стоял у гроба Цезаря. Он спускается и оказывается в толпе. Теперь уже между ним и гражданами нет никаких преград. Но вместо того, чтобы показать завещание, он обращает внимание толпы на плащ Цезаря, плащ великого победителя. Вот, говорит Антоний, дыры в плаще от кинжалов убийц Цезаря. Особенно подчеркивает он, что среди сразивших императора был Брут, которого Цезарь любил больше других. Измена и неблагодарность Брута была для Цезаря страшнее, чем удары кинжалов, и его сердце разорвалось, не выдержав такой муки. Этим рассказом Брут окончательно скомпрометирован. Этос речи Антония достиг цели: «Я. вы, все пали с ним». Наступает очередь пафоса:
Вы плачете; я вижу, что вы все Растроганы: то слезы состраданья.
Толпа проникается гневом по отношению к убийцам Цезаря. Теперь Антоний может уже смелее сказать о том, что надо делать. Третий тур речи он начинает с повторения, будто не хочет, «чтоб хлынул вдруг мятеж потоком бурным». Снова в его речи на первый план выходит этос. Антоний подчеркивает, что он «не оратор, Брут в речах искусней». Он называет себя человеком «открытым и прямым»,—
Нет у меня заслуг и остроумья, Ораторских приемов, красноречья, Чтоб кровь людей зажечь.
И это — после всего, что он сделал! Антонию важно показать себя скромным человеком, без достоинств — толпа любит, чтобы люди не возвышались, а сливались с ней. Кроме того, Антонию необходимо, чтобы римляне считали, будто не он их подвиг на мятеж, а они сами приняли такое решение. Поэтому он еще раз прибегает к логосу, на этот раз в форме наглядных доказательств: вот раны Цезаря, пусть они говорят сами за себя. Заканчивая эту часть речи, Антоний знает, что теперь он может быть менее осторожен и более прямо подсказать толпе, что надо делать. Здесь он прибегает к сложному риторическому приему подстановки и говорит, что сделал бы он, будучи Брутом, и — наоборот:
Но будь Брутом я, А он Антонием — такой Антоний Разжег бы вам сердца, во все бы раны Вложил по языку и камни Рима Призвал к восстанью языками ран.
Народ охвачен мятежным духом, он готов устремиться на убийц Цезаря. Но Антоний хочет, чтобы ничьи доводы больше не подействовали на граждан, он задерживает их на миг: пусть вспомнят то, о чем они забыли,— о завещании Цезаря. До сих пор Антоний действовал на гражданские чувства римлян, на их понятия о справедливости, теперь он подогревает их личные чувства, практический интерес: каждый получит по завещанию семьдесят пять драхм, в общее пользование пойдут луга, сады и беседки на землях Цезаря. Воспламененный народ устремляется на убийц Цезаря.
Мастерство аргументации, средства убеждения, которым Шекспир научился благодаря риторике, не стали в его руках средствами, не зависимыми от задач драмы. Наоборот, он поставил их на службу своему искусству. Все персонажи Шекспира так или иначе пользуются приемами риторики в своих речах. В молодости Шекспир любил щегольнуть риторическим мастерством. Достигнув зрелости, он настолько слил риторику с остальными элементами своей драмы, что ее перестали замечать. Риторичность в дурном смысле исчезла из его пьес.
Риторика стала у Шекспира могучим средством дрямятиямя. Речь Антония над гробом Цезаря— яркий, но далеко не единственный пример драматической риторики, имеющей непосредственно действенный эффект.
Риторика неотделима от поэзии Шекспира. До сих пор я называл этот элемент творчества Шекспира просто риторикой для того, чтобы подчеркнуть источник тех разнообразных средств речи, которыми пользовался Шекспир. Но если быть точным, нужно говорить не просто о риторике, а о поэтической риторике Шекспира.
В продолжение темы читайте:
Игра на контрастах в произведениях Шекспира
Приёмы риторики
Похожие статьи: