Монологи мысли и чувства
Наконец, минуя другие разновидности монолога, обратимся к монологам, выражающим мысли и чувства героев. Именно эти монологи составляют особое достоинство драматической поэзии Шекспира. Как уже говорилось, хотя они как будто и останавливают действие, на самом деле без них оно теряет свой смысл. Величие Шекспира как художника проявилось в том, что он обладал редкой способностью сочетать поэзию с мыслью. Но мысль шекспировских героев не абстрактна. Она подсказана ситуацией, в какой они оказались. Беспринципные сделки королей вызывают у Фоконбриджа острые замечания о том, что в мире царит Выгода. Ричард П, отстаивая свою власть, вдохновенно рассуждает о ее божественном происхождении; узнав о том, что мятежник Болинбрук захватил его трон, он предается меланхолии.
Его отречение от престола — серия монологов, раскрывающих трагическое мировосприятие Ричарда II. Их завершает его предсмертная речь, в которой он сравнивает весь мир с тюрьмой, — мысль, кратко повторенная в «Гамлете».
Многие монологи ранних пьес выглядят как рассуждение, изложенное в стихах. В «Ричарде II» можно наблюдать переход от безличного рассуждения к сочетанию общих идей с конкретным положением персонажа. В «Юлии Цезаре», произведении, казалось бы, наполненном борьбой принципов, монологи приобретают вполне личный характер, непосредственно связаны с действием. Таков, например, монолог Брута, размышляющего о том, можно ли допустить избрание Цезаря царем. Даже общие рассуждения имеют в монологах Брута конкретное обоснование. Когда заговорщики собираются в его доме и Кассий предлагает всем дать клятву, Брут отвечает пространной речью:
Не надо клятв. Коль нас не побуждают Вид скорбный граждан, собственная мука, Зло, что царит кругом, — коль мало вам Таких причин, — то лучше разойдемся…
Может быть, нигде сочетание общих мыслей с отношением к данной драматической ситуации не получило такой органичности, как в «Гамлете». Знаменитые монологи датского принца обрели как бы самостоятельную жизнь вне трагедии. Между тем они тесно связаны с ее действием и отражают определенные моменты в судьбе героя и его различные душевные состояния, вызванные меняющимися обстоятельствами.
Монологи Шекспира имеют разнообразные функции и различны по тональности — от буффонады до философских раздумий и гневных инвектив об испорченности всего мира. Высшая форма драматизма монологов — это когда они сами превращаются в маленькие драмы. Это достигается тем, что в речи персонажа тема рассматривается с двух сторон, возникает своего рода внутренний спор или конфликт. Этого нет в речах действующих лиц, уверенных в себе, преследующих одну задачу, цельных по натуре.
Но вот перед зрителями появляется шутовской персонаж Ланс, без ума любящий свою собачонку Краба. Он рассказывает о своем прощании с семьей. Все плачут, «однако этот жестокосердный пес не проронил ни единой слезы». Ланс рассказывает маленькую сценку, изображающую прощание. Здесь комически разыграна драма с участием нескольких персонажей, причем «антагонистом» по отношению ко всем является пресловутый Краб. Шекспир повторяет этот прием в той же комедии, создавая еще один рассказ Ланса о неблагодарности и неприличном поведении Краба. В обоих монологах Ланс как бы сводит счеты с безответным Крабом, то обращаясь прямо к нему, то призывая в свидетели публику.
Фоконбридж, когда его признали незаконным сыном Ричарда Львиное Сердце, на радостях начинает воображать, как теперь станет разговаривать с нижестоящими, и разыгрывает сценку с собеседником, всячески подчеркивая свое высокородное происхождение и выставляя себя знатным человеком:
завожу беседу С заморским щеголем: «Мой добрый сэр, — Я говорю, на стол облокотясь, — Позвольте мне спросить.. .» И тут же, Словно по катехизису, ответ: «О, сэр! Приказывайте, я к услугам вашим…»
Здесь произнесено нужное слово: «катехизис». Шекспир любит форму монолога, состоящего из вопросов и ответов. Комический образец этого — речь Фальстафа о чести: «. . .У меня нет охоты отдавать жизнь раньше времени. К чему мне торопиться, если бог не требует ее у меня? Пусть так, но честь меня окрыляет. А что, если честь меня обескрылит, когда я пойду в бой? Что тогда? Может честь приставить мне ногу? Нет. Или руку? Нет. Или унять боль от раны? Нет. Значит, честь плохой хирург? Безусловно. Что же такое честь? Слово. Что заключено в этом слове? Воздух…». Завершает же Фальстаф эту речь словами: «На этом кончается мой катехизис».
Уже не в комическом и в гораздо более усложненном виде монолог, построенный на вопросах и ответах, возникает в «Гамлете». Самый знаменитый монолог героя весь построен на вопросах, задаваемых датским принцем самому себе.
Не всякая речь, содержащая вопросы, построена как катехизис. Шекспир применяет и фигуру риторического вопроса. Во всяком случае, он часто прибегает к той или иной форме беседы персонажа с самим собой, придавая тем живость долгой речи. Но дело, конечно, не в одном внешнем облегчении длинных высказываний персонажей. Часто внешняя форма диалога раскрывает внутреннюю душевную борьбу. Это заметно в монологах Гамлета и даже в монологе Клавдия. Особенно сильно выражено сознание мучительных противоречий в монологах Макбета.
Герои Шекспира как бы испытывают себя, задаются вопросом, каковы они как люди, что представляют собой как личности. Очень показательны в этом отношении монологи Ричарда II. Отрекшись от власти, он просит,чтобы ему подали зеркало. Ему хочется узнать, что изменилось после того, как он лишился короны:
Как! Линии морщин не стали глубже? Скорбь нанесла мне по лицу удары, А шрамов нет? О льстивое стекло! Как все мои приверженцы былые, Ты лжешь! Ужели здесь — лицо того, Кто каждый день под кров гостеприимный Сзывал по десять тысяч человек? Лицо, что заставляло, словно солнце, Зажмуриться глядевших на него?
Заметим, что вопросы здесь имеют риторический характер и не требуют ответа. Драматизм речи определяется другим: не изменился человек, а изменилось его положение и отношение окружающих к нему переменилось. Нетрудно узнать здесь предвестие темы Лира.
Тот же Ричард II в воображении расщепляет свой внутренний мир на две части — мозг и душу. Они вступают в брак — метафора, не очень понятная современному читателю, но об этом позже. В сознании человека происходит борьба:
Так, мысли о божественном всегда Сплетаются с сомненьями, и часто Одна из них другой противоречит…
Человек не однозначен. Он сам неожиданно открывает в себе черты, которых не предполагал. Именно это происходит с Анджело, когда он загорается страстью к Изабелле.
Монолог Анджело является великолепным образцом того, как сложно течет мысль, вложенная Шекспиром в уста персонажей. Личные чувства переплетаются с рассуждениями о сущности жизни. Наиболее значительные по смыслу речи героев Шекспира как бы выводят сознание зрителя за пределы данной фабулы в широкий мир и содержат обобщенные суждения о человеке и сущности бытия. Но очень опасно такие высказывания героев принимать за мысли самого Шекспира; следует помнить, что это речи определенных персонажей, произносимые в ясно обрисованных драматических ситуациях. Но даже если те или иные из выраженных героями мыслей могут быть близки самому Шекспиру, сводить к ним смысл или идею произведения в целом было бы неверно, если не учитывать все богатство драматических и поэтических средств, применяемых Шекспиром. Поэтому как ни важны подчас монологи, к ним не сводится мысль Шекспира. Будучи одним из главных средств, они ни в коей мере не являются единственной формой выражения мысли автора. Мера их психологизма гораздо меньшая, чем было принято считать в XIX веке. Чтобы убедиться в этом, обратимся к речевым средствам, применяемым Шекспиром в его пьесах.
Похожие статьи: