Немецкий театр «Каммершпиле»
В одном из лучших немецких театров, «Каммершпиле», в 1966 году режиссер Адольф Дрезен поставил «Меру за меру» как обычную шекспировскую комедию, не акцентируя всех тех элементов, которые заставили признать эту вещь «мрачной». Эффект получился отличный. Комедийные элементы пьесы не были подмяты в угоду «концепции». Серьезные мотивы то вспыхивали, то исчезали, но, в конечном счете, они оставались в сознании зрителя. Оказывается, в самом методе Шекспира, в его манере чередовать сцены по принципу контраста, в сменах эмоционального напряжения комическими разрядками содержится возможность доведения до зрителя серьезного содержания, окруженного каскадами фарса, площадного юмора и более изощренного, но от этого еще более циничного юмора Луцио.
Конечно, итоговое впечатление не то, которое остается после романтических комедий. Но все кажущееся логической непоследовательностью, выходом за пределы жанра в хорошем театральном представлении обретает подлинный комизм. Ведь и в радостных комедиях изображалось зло, происходила борьба хороших начал с дурными, но там это намеренно сглаживалось, балансировалось, тогда как в проблемных пьесах те же мотивы обостряются, более резко контрастируют.
Остается надеяться лишь на то, что читателю удастся увидеть и сравнить разные типы постановок этих пьес или, что еще лучше, просто увидеть хорошую постановку, а такая, как я имел возможность убедиться, должна быть комедийной в своей основе.
Это не означает, что сцены между Анджело и Изабеллой строятся на юморе или иронии. Нет, в них все также серьезно, как и тогда, когда герцог, переодетый монахом, спорит с Клавдио о смысле жизни и страхе перед смертью. Но то, что сказано о сцене суда в «Венецианском купце», отчасти приложимо и здесь. Зритель знает, что Анджело будет посрамлен, он догадывается, что Клавдио удастся спасти, — словом, надеется на благополучный исход. Все комическое окружение центрального конфликта дает понять, что пьеса не может окончиться плохо. Но важное и значительное, что звучит в драматические моменты, не утрачивает от этого своей силы.
В разряде проблемных стоит еще одна пьеса — «Троил и Крессида». Это уже явно не комедия — по понятиям театра эпохи Возрождения, — потому что в конце пьесы происходят убийства. Но вместе с тем героический сюжет и любовная история подверглись здесь ироническому и сатирическому переосмыслению.
Прекрасная Елена, из-за которой произошла Троянская война, пустоголовая бабенка. Крессида, предмет любви чистого душой молодого Троила, оказалась ветреницей, легко изменившей любовным клятвам.
В обоих враждующих лагерях нет согласия — и троянцы, и осаждающие их греки не уверены в том, надо ли воевать. А когда они воюют, то не героические идеалы заставляют их рисковать жизнью, а какие-то призрачные цели.
Два великих явления жизни, две вечные темы поэзии— война и любовь — получили в «Троиле и Крессиде» такое освещение, что поколения критиков оказались в затруднении, как растолковать смысл пьесы и к какому жанру причислить ее. Вопрос о жанре, повидимому, служит в данном случае ключом к толкованию пьесы.
Похожие статьи: