О прозведении Шекспира «Мера за меру»

В «Мера за меру» противоречия между гуманистическим идеалом любви и жизненной практикой обнажаются еще острее. В пьесе две пары молодых людей. Клавдио сблизился с Джульеттой до брака, и она ждет ребенка. Закон осуждает внебрачные отношения, и Клавдио должен поплатиться за это головой, хотя он любит Джульетту и не собирается уклоняться от своего долга. Вторая пара — Анджело и Марианна. Он нарушил обещание жениться и теперь, став наместником герцога, выступает в роли блюстителя нравственности, но остается верен своему безответственному отношению к женщинам. Когда Изабелла приходит просить о помиловании брата, он предлагает ей стать его любовницей. В принципе Анджело ведет себя так же, как Бертрам, с тем различием, что ему даже не нужно никакого чувства со стороны Изабеллы. (Диана хотя бы восхищалась героизмом Бертрама, и не попадись на ее пути Елена, кто знает, как повела бы себя она.) Более того — Анджело даже настолько подл, что не выполняет обещания и не платит за наслаждение, как обещал.

Читатель помнит, Изабелла применила тот же трюк, что и Елена. Ночь провела с Анджело не она, а Марианна. Впоследствии это послужит основой примирения Марианны с Анджело, которое не надо рассматривать с точки зрения психологического правдоподобия так же, как и примирение Елены с Бертрамом.

Вся атмосфера пьесы проникнута духом полного нравственного разложения. Если в первой сцене, когда герцог передает власть Анджело, еще неясно, как будет развиваться действие, то вторая определяет атмосферу пьесы; здесь выведена компания молодых гуляк, завсегдатаев публичного дома Переспелы, которая тут же появляется в сопровождении своего вышибалы Помпея. Среди гуляк мы встречаем Луцио. Именно он уговаривает Изабеллу покинуть монастырь и хлопотать за брата. Луцио не просто участник событий, а выразитель одного из идейных начал, сталкивающихся в пьесе. Он — откровенный «философ» наслаждения, для которого цена жизни только в физических радостях.

Таким образом, по сюжету эти две пьесы резко отличаются от романтических комедий. Если во «Все хорошо, что кончается хорошо» одна тема, то в «Мере за меру» их две — любовь и закон. С обеими темами соприкасается вопрос о нравственной чистоте и, особенно, о милосердии. Во второй пьесе насыщенность проблемами заметна при самом поверхностном взгляде.

По композиции и составным элементам проблемные комедии не отличаются от романтических. И здесь, и там малоправдоподобные сюжеты, тот же тип персонажей, та же схема движения фабулы; переодевания, внезапные повороты судьбы от несчастья к счастью, налет сказочности на всем происходящем.

Может быть, проблемность этих пьес преувеличена? Не произошло ли с ними того же, что с «Венецианским купцом»? Не явилось ли изменение нравов и морали после Шекспира причиной того, что мы не можем так смеяться над этими комедиями, как то было естественно для его современников?

Нет, у нас есть основания считать, что в отношении к этим комедиям не случилось той аберрации, которая возникла из-за изменившейся трактовки Шайлока. Ни один из персонажей комедий не воспринимается позднейшими временами иначе. Изменилась лишь степень суровости оценок в отношении Бертрама и Анджело. Морализирующие критики XIX века считали, что их следовало бы наказать. Критики XX века, стремящиеся найти у Шекспира религиозные мотивы, видят в прощении Бертрама и Анджело проявление Шекспиром духа христианского милосердия. Между тем ни то, ни другое не отражает действительного смысла финалов проблемных комедий.

Им не следует придавать слишком глубокого смысла, Шекспиру случалось проявлять некоторую небрежность в создании развязок комедий. К тому же он был связан традиционным сюжетом, контуры которого не менял, хотя и ввел в развитие его острые проблемы и современные мотивы. Надо также сказать, что Шекспир, по-видимому, и сам видел некоторое несоответствие между ходом действия и его завершением. Само название комедии «Все хорошо, что кончается хорошо» достаточно выразительно подчеркивает соотношение между драматическим конфликтом и характером его решения. А так как зритель к концу пьесы мог и забыть ее название, то итог происшедшему подводил самый мудрый и справедливый персонаж комедии — французский король:

Все счастливы. К союзу двух сердец Был горек путь. Тем сладостней конец.