Язык и стиль в «Гамлете»

«Гамлет» содержит своего рода антологию английского театра эпохи Возрождения. Шекспир отразил в этой трагедии три стадии английского ренессансного театра. Первая, самая ранняя стадия представлена наивной, прямолинейной трагедией «Убийство Гонзаго». В таком духе писали и играли пьесы в 1560—1570-х годах зачинатели светского гуманистического театра. Здесь нет особых хитросплетений сюжета, психология персонажей еще очень проста, обилие моральных сентенций напоминает тот жанр, с которого начиналась гуманистическая драма — моралите.

Сам спектакль тоже типичен, в первую очередь тем, что пьесе предшествует пантомима; в ней без слов, одними жестами, движением и мимикой кратко разыгрывается содержание пьесы. Драматурги конца 1580-х годов отказываются от пантомимы. Шекспир сохраняет ее в своей трагедии, чтобы подчеркнуть архаический характер труппы, прибывшей в Эльсинор.

Следующей стадией развития ренессаисной драмы была риторическая трагедия и комедия. «Университетские умы» Кристофер Марло, Роберт Грин, Томас Кид и другие отказались от старого «прыгающего» рифмованного стиха, заменив его белым стихом. Они наполнили речи персонажей различными приемами риторики и придали звучанию стиха мощь и силу. Эту стадию поэтической драмы английского Возрождения представляет монолог из трагедии «Дидона», который читает актер по просьбе Гамлета.

Наконец, сама трагедия воплощает стилевые принципы третьего, высшего периода английской драмы, отмеченного творчеством самого Шекспира. Герой трагедии «в жизни» говорит шекспировской прозой и белым стихом, но как только возникает проблема литературного стиля, он оказывается на одну ступень позади современности, отстает от естественной драматической речи Шекспира. Это же мы можем сказать об эпистолярном стиле принца Датского.

На первый взгляд странным кажется стиль любовного послания Гамлета Офелии: «Не верь, что солнце ясно, Что звезды —рой огней, Что правда лгать не властна, Но верь любви моей. О, дорогая Офелия, не даются мне эти размеры. Я не умею высчитывать мои вздохи; но что я люблю тебя вполне, о вполне, чудесная, этому верь. Прощай: Твой навсегда.».

Некоторым критикам показалось, что стиль письма является пародийным. На самом деле мы имеем здесь дело с таким же приемом, как в «Убийстве Гонзаго». Подчеркивается различие между обычным разговорным языком и книжным стилем письма. Аффектированность слога здесь несомненна, но она согласуется с тем, как воспринимала принца Офелия до его безумия. Он был для нее «зерцало вкуса», если угодно точнее — зерцало «моды». Удивительно ли, что его любовное послание написано несколько манерно?! Даже Полонию стиль письма кажется плохим. Он так комментирует начало послания Гамлета: «Небесному, идолу души моей, приукрашенной Офелии.» Это плохое выражение, пошлое выражение.». Казалось бы — что в этом? А при ближайшем рассмотрении оказывается, что Шекспир с юмором и иронией отразил борьбу двух школ античной риторики, наложившей печать и на литературный стиль эпохи Возрождения, поскольку гуманисты учились стилю у мастеров древности. Гамлет в данном случае прибегает к преувеличенно цветистому стилю того направления риторики, которое получило название азианизма. Полоний же с его университетской выучкой, по-видимому, предпочел бы более строгий, логически четкий стиль цицероновской школы, аттицизма.