Развитие характера

Персонаж становится характером, когда у него появляется свое индивидуальное человеческое содержание. Таковы уже характеры ранних пьес Шекспира, как и характеры его наиболее даровитого предшественника — Марло. Об этих героях можно сказать, что они последовательны в своей силе в своей слабости. Точно так же и комические герои молодого Шекспира — от пачала до конца выдержаны в одном тоне.

Личность в жизни не то же самое, что характер в искусстве. Художественный образ ярче, сильнее и вместе с тем прозрачнее, чем реальный человек. Конечно, и в действительности люди весьма разные, но своеобразие каждого не сразу обнаруживается. Чтобы узнать человека, требуется время. В произведении искусства, особенно в драме, художник совершает за нас ту работу мысли, которая требует времени, и сразу рисует нам характеры в их определенности. Шекспир не оставляет нас в недоумении, что представляет собой тот или иной персонаж его драм. Каждый из них с первого выхода на сцену уже выявляет существенные черты своей личности. Мы еще не знаем этого человека целиком, но в сознании зрителя возникает первое представление об этой личности, и оно не обманчиво. Симпатии и антипатии зрителя в общем определяются почти сразу. Так, в первой сцене «Короля Лира» со всей очевидностью обнаруживается лживость Гонерильи и Реганы, правдивость и искренность Корделии, властный характер Лира, его любовь к Корделии, капризность и преувеличенное представление о своей личности. По почти неуловимым штрихам с первого выхода Клавдия на сцену становится понятно, что он — нехороший человек. Гамлет почти ничего не говорит, но его скорбь сразу возбуждает к нему сочувствие.

Шекспир — мастер поразительно быстрых определений личности своих героев. Они как бы сами идут навстречу нам, знакомят с собой, и окружающие героя лица помогают нам в этом. Достигается это не только словесными характеристиками, но той драматической ситуацией, в которой герой оказывается с самого начала. Его положение среди других, обстоятельства, в которые он поставлен, имеют при этом важнейшее значение. Еще до того, как Отелло рассказал о силе любви, которая свела его и Дездемону, побег героини из дома отца сразу дает понять, что ею и благородным мавром овладела могучая страсть. Зачин любой пьесы Шекспира очень рано раскрывает перед нами ситуацию, в которой достаточно ясно раскрываются стремления персонажей, их отношение к другим. Любовь Ромео, властолюбие Ричарда, гордость Кориолана, могучая чувственность Антония и Клеопатры обнаруживаются перед зрителем сразу.

Таким образом, характер в шекспировской драме возникает драматически, не как некая психологическая данность, а как ощущение личности, добровольно или вынужденно обнаруживающей свои стремления, желания, намерения, притом выявляющей их в обстановке действия, развивающегося со стремительной быстротой.

Драматический персонаж обретает определенность в соотношении с ситуацией, в которую он поставлен,. и в столкновениях с другими участниками событий. Поразительное качество Шекспира — его умение быстро показать нам особенность каждого из действующих лиц. Любое из них сразу же обнаруживает свои отличия от других. Шекспиру достаточно небольшого количества штрихов, и перед зрителем возникает мир человеческих образов, каждый из которых обладает более или менее подчеркнутой индивидуальностью.

Нравственный облик персонажа таков, что зритель мгновенно определяет свое отношение к нему: сочувствует или относится с недоверием. То, что заложено в первом эскизе образа, затем развивается драматургом, и перед нами возникает законченное представление о личности каждого действующего лица. Это было доступно уже предшественникам Шекспира и встречается у драматургов, работавших рядом с ним.

Дальше своих современников Шекспир пошел тогда, когда открыл изменчивость характеров. Это открытие было совершено им первоначально в комедии, когда он создал образ Протея («Два веронца»). Имя, выбранное Шекспиром, должно было служить извинением за то, что он нарушил здесь старое доброе правило — изображать характеры одинаковыми, равными самим себе от начала до конца.

Протей, как и герой древнего мифа, дважды меняется на глазах у зрителей. Сначала он верный возлюбленный Джулии и столь же верный друг Валентина. Но вот он встретил Сильвию, которую любит его друг, и совершает двойную измену: забывает о Джулии и предает Валентина. Мало того — Сильвию, которая любит Валентина, он готов взять силой. Его ловят с поличным, изобличают, и вдруг ему становится стыдно, он раскаивается, и все его прощают — друг, которого он предал, возлюбленная, которую он бросил, чужая возлюбленная, на честь которой он покушался.

Скажем прямо, если первая перемена еще сравнительно правдоподобна, то вторая происходит так, что поверить в нее трудно. Что касается зрителей премьеры, то мы не знаем, как они отнеслись к неслыханной новации Шекспира и вообще заметили ли они новизну этого героя.

Шекспир продолжил эксперимент в другой комедии — в «Сне в летнюю ночь». И здесь он искал извинения тому, что нарушает незыблемое правило. Он придумал, будто его герои попадают в лес, где испытывают воздействие таинственных чар веселого лесного духа Пэка, который брызгает им в глаза соком цветка — и от этого, проснувшись, человек влюбляется в первого, кого увидел. В начале комедии и Лизандр и Деметрий любят Гермию и домогаются ее руки. В лесу с ними происходит метаморфоза — оба становятся страстными поклонниками Елены. В конце комедии чары снимаются с Лизандра, он возвращается к своей возлюбленной, а Деметрий соединяется с Еленой.

Изменение человеческой личности в серьезных драмах осмысливается прежде всего как изменение реального положения, среды, окружающей героя, его места в обществе. В этом отражается важнейший факт социальной истории — сдвиги, происходившие в связи с ломкой незыблемых феодальных границ между сословиями. Король, который оказался в положении нищего, не может не пережить потрясения всех основ своей жизни, и естественно, что у него, как у Лира, происходит переворот и в чувствах. Но у Ричарда эгоцентризм самоуверенный сменяется всего лишь эгоцентризмом мрачным: он скорбит о потере своего королевского величия. У Лира сосредоточение на своей личности сменится пониманием общности его судьбы с положением всей обездоленной массы, он будет горевать не о том, что он стал нищим, а о том, что мир полон ими. И опять перемена характера связана с социальным процессом эпохи, со сдвигами, происходившими в положении целых сословий.

Действительно, Гамлет тут же проявляет готовность помириться с Лаэртом, а в следующей сцене он предстает совершенно умиротворенным, как бы сложившим крылья. Мы слышим новые интонации и в том, как Гамлет эпически спокойно досказывает Горацию историю «мины» и в фаталистическом суждении о том, что «если не теперь, то все равно когда-нибудь», и в обращении к Лаэрту перед началом их рокового поединка. Этой речи обычно не придают значения. В ней видят лишь проявление его великодушия, желания мира, тогда как в свойственной ему манере разбираться в себе Гамлет поновому определяет свое состояние.

«Гамлет разлучен с собою», «сам не свой» — таким он был, теперь же Гамлет сам истец по отношению к своему безумию, он во вражде с ним. Освободившись от наваждения, Гамлет жаждет душевного мира. И хотя принц по-прежнему «кругом опутан негодяйством», умирает он, сохраняя недавно обретенное равновесие духа.