Добро и зло. О человеке и внешнем мире - Часть 5

Гамлет говорит о могуществе человеческого разума, который может дать философу власть над бесконечным пространством, поэтому для мудреца земное честолюбие не имеет ценности. Мудрец был бы счастлив, если бы его не тревожило зло, заключенное во внешнем мире, т. е. если бы не «дурные сны». Напоминание о «дурных снах» особенно интересно в связи с тем, что вопрос о снах после смерти вскоре возникает в монологе Гамлета «Быть или не быть».

Слова Гамлета о том, что в скорлупе ореха он мог бы чувствовать себя королем бесконечного пространства, сопоставлены с несколькими отрывками из «Опытов» Монтеня в книге С. Тюрк. Она приводит восемь цитат, в которых усматривает сходство с этой идеей Гамлета. Однако некоторые из них имеют весьма отдаленное отношение к данной метафоре. В рассуждениях Монтеня идет речь о том, что человек, вырванный из всех связей с обществом, в полном одиночестве может силой мысли довольствоваться самим собой. Для мудреца не страшны нужда, смерть, утраты, он не подвластен ударам судьбы. Такой человек, говорит Монтень, выше всех царств, «он сам для себя королевство». Таким образом, по мнению С. Тюрк, у Монтеня и у Гамлета выражена мысль о независимости мудреца от внешнего мира, о его способности замкнуться в кругу собственных мыслей, ограничить свой мир самим собой: «Это бесконечное пространство, королем которого является Гамлет, не мир фантазии, как кажется Робертсону, а его собственная душа». «Дурные сны» — земные страсти, нарушающие самоудовлетворенность души, увлекающие душу на путь страданий, поскольку она не вполне отказалась от внешних связей. А следовательно, искушения внешнего мира отвлекают душу от идеала стоиков — от безмятежности и спокойствия. Эти пояснения С. Тюрк к шекспировскому тексту уводят в сторону от реального смысла метафоры в словах Гамлета.

Приведенные в книге С. Тюрк цитаты из «Опытов» больше соответствуют другому рассуждению Гамлета — его оценке Горацио:

…ты человек.

Который и в страданьях не страждет

И с равной благодарностью приемлет

Гнев и дары судьбы; благословен.

Чья кровь и разум так отрадно слиты.

Что он не дудка в пальцах у фортуны,

На нем играющей.

С этими словами Гамлета сравнивают приводимую Монтенем цитату из сатиры Горация, в которой восхваляется невозмутимость мудрецов, умеющих противостоять внешним воздействиям:

Мудрец, кто в высшей мере господин над самим собой,

Кого ни нужда, ни смерть, ни оковы не могут устрашить.

Стойко сопротивляющийся желаньям, презирающий почести,

Сам в себе заключенный, пребывающий в столь чистой сфере.

Что на его ровной и гладкой поверхности ничто внешнее не может удержаться.

Против такого бессильна атака судьбы.

И далее Монтень говорит, что такой человек «сам для себя королевство». Гамлета восхищает в Горацио его стоицизм, умение владеть страстями, в финальной сцене Горацио называет себя «древним римлянином», возможно, что его имя не случайно напоминает имя римского поэта.