Добро и зло. О человеке и внешнем мире - Часть 3

Первое из приведенных изречений Монтеня связано с основным философским вопросом о соотношении бытия и мышления. Древнегреческие мудрецы утверждали, что людей мучают не сами по себе вещи, а представления о вещах: если бы в самой природе была заключена оценка вещей, то все люди воспринимали бы их одинаково, ведь все наделены способностями ощущений; но добро и зло — не в самих вещах. И Монтень готов согласиться с ними: «Если то, что мы называем злом и мучением, не является ни мучением, ни злом, и только наше воображение придает ему это качество, то от нас зависит изменить это». В подтверждение справедливости этой мысли Монтень приводит много примеров, когда смерть воспринималась не как зло, а как избавление от невзгод, как желанная гавань и пристанище, он рассказывает о стойкости мучеников, философов и простых людей в момент смерти, когда их воля и дух были способны преодолеть мучения тела. В этой же главе, однако, Монтень говорит о том, что соотношение духовного и телесного имеет множество оттенков: известно, что все живое боится боли, и одним воображением ее не преодолеть.

Второе изречение: «Наше добро и наше зло зависят от нас самих» встречается в главе, где идет речь об относительности человеческих суждений о вещах, событиях и людях. К этой идее Монтень возвращается во многих главах «Опытов». Смерть страшна и безобразна для Цицерона, желанна для Катона, безразлична для Сократа. Внешний мир человек воспринимает через свои чувства и разум, а потому нельзя оправдывать свое поведение, ссылаясь на капризы фортуны. Монтень, как и большинство античных философов, признает свободу воли для человека, а следовательно, свободу различно судить о вещах. Он приводит примеры противоположных суждений о мире и событиях: Демокрит, считая человеческое существование пустым и нелепым, всегда сохранял презрительное и насмешливое выражение лица; напротив, Гераклит, сокрушаясь о жизни, испытывал жалость к людям и потому был постоянно печален. Диоген называл людей мошками и пузырями, надутыми ветром, а Тимон, прозванный человеконенавистником, страстно желал людям зла и гибели Такое разнообразие мнений Монтень считает вполне естественным и соответствующим человеческой природе.

В трагедии «Гамлет» Шекспир придает философской беседе о жизни явно политический характер, но исходит из тех же общефилософских обобщений, что и Монтень. Гамлет после нескольких шуток о благосклонности фортуны спрашивает своих друзей, почему фортуна посылает их сюда — в тюрьму. Па удивленную реплику Гильденстерна он поясняет «Дания — тюрьма». Розенкранц пытается придать этому суждению более безопасное направление: «Тогда весь мир — тюрьма», но Гамлет возвращается к той же мысли: «И превосходная: со множеством затворов, темниц и подземелий, причем Дания — одна из худших». На возражение Розенкранца «Мы этого не думаем, принц» Гамлет отвечает своим парадоксальным изречением: «Ну так для вас это не так; ибо нет ничего ни хорошего, ни плохого, только размышление делает это таким: для меня она тюрьма».