В продолжение о пьесе «Человек с ружьём»
Возможно, что актер больше присматривался к Щукину в роли Ленина, чем к подлинным ленинским материалам: это сказывается в преувеличенной характерности походки, во всем темпо-ритме роли и даже в некоторых ее интонационных особенностях. Но главное — в целом веришь: это — Ленин. И чувствуешь, как вера эта захватывает зрительный зал. Это определяет огромную значимость и ценность спектакля. Чудесный Шадрин — артист Бенуа! Высокий, несколько нескладный, неуклюжий, непосредственный и удивительно простой и правдивый. У него большое, длинное лицо и вопрошающие глаза: мягкий, обаятельный юмор.
Так и кажется, что все это его собственное, никем другим не сочиненное: словно из жизни, из самой действительности пришел этот Шадрин с такими своеобразными жестами и не очень внятной, мягкой, басовитой речью. С огромным чувством правды живет он в пьесе. К каждому человеку находит он свой подход, на каждого смотрит по-особому; с вещами обращается хозяйственно, по-мужицки… Да, это именно тот человек с ружьем, в котором живет большая душа и большая народная, государственная мудрость.
В спектакле есть много отдельных недочетов, неточностей — исторических, бытовых, иногда довольно существенных: например, совсем неестествен внешний облик одного из «буржуев»: у него извозчичья прическа, красные щеки и неожиданные дворянские полубачки. Эта голова венчает солидного джентльмена, одетого в русскую поддевку. Сразу ощущаешь всю нелепость, неправду этого облика. Не хочется сейчас останавливаться на отдельных недостатках спектакля. Думается, что кое в чем здесь вина художника: насколько убеждающа у него последняя картина с живыми деревцами у железнодорожной насыпи, настолько неубедительна и условна первая картина — в окопе — и малоправдоподобные совсем не питерские улица и дом Сибирцева, куда входит Шадрин.
Но все это частности. А в целом спектакль волнует, трогает, вдохновляет: при всех его недостатках и недоработках в нем есть нечто по-настоящему значительное и искреннее. Будто заряжен спектакль вот этой самой огромной естественной, кровной любовью польского народа к великому подвигу Октябрьской социалистической революции. Режиссер Ротбаум в разговоре со мной высказал, видимо, не только свое, по характерное для большинства наиболее активных театральных деятелей современной Польши пожелание: побывать в пашен стране, посмотреть наши лучшие спектакли, наших лучших актеров; побывать на репетициях в крупнейших театрах СССР, подышать воздухом нашей театральной жизни, тщательнее изучить подлинные материалы о Станиславском.
Похожие статьи: