Как жил Шекспир

Шекспир жил в условиях могущества самодержавия. Всем сословиям преподавались суровые уроки повиновения. После вступления на престол королевы Елизаветы I в 1569 году к прежним поучениям о необходимости соблюдать порядок в государстве была добавлена «Проповедь против неповиновения и преднамеренного мятежа». Этот документ был обнародован непосредственно вслед за бунтом, происшедшим в стране, и Э. М. У. Тильярд замечает: «Его тон очень взволнованный, чувствуется подлинный страх, что восстание может повториться, все еще сильный страх, вызванный недавним событием; и драматизм его стиля напоминает мир хроник Холла, «Зерцала правителей» и предвосхищает мир ранней исторической тетралогии Шекспира… Наиболее интересное развитие доктрины касается обязанностей по отношению к плохому королю. Автор проповеди объясняет опасности, связанные с любым одобрением мятежа, даже если правитель очень плох. Вопервых, кто эти подданные, которые осмеливаются судить о том, плох ли король? Они могут легко ошибиться, ибо всегда имеется много дурных людей, готовых воспользоваться тем, что монарх уязвим либо вследствие чрезмерной доброты, либо потому, что он — женщина, либо — слишком молод. Кроме того, всегда будет существовать различие во мнениях; поэтому если допустить возможность мятежа против дурного монарха, как можно будет воспрепятствовать восстанию против монарха хорошего? Наконец, не следует считать слепой случайностью, что господь дает дурного правителя, он может сделать это, дабы покарать народ за его грехи. Восстать — значит добавить еще один грех к прежним, еще неискупленным».

Исследователь цитирует выразительные пассажи из правительственной проповеди против мятежей. Бунтовщики «нарушают долгий мир, и не для того, чтобы вести войну [против другой страны], а для мятежа; это грозит особе милостивого монарха, нарушает безопасность страны, которую они обязаны защищать, не щадя жизни, приводит англичан к тому, что они начинают грабить, уничтожать, сжигать в Англии англичан, убивают своих соседей и родственников, соотечественников, творят зло и бесчинства хуже любых чужеземных врагов…».

Наконец, заслуживает внимания и то место, в котором говорится о тяжких последствиях мятежей для непокорных феодалов, восстающих на законного монарха: «Посмотрите и почитайте истории всех народов; перелистайте хроники нашей собственной страны, вспомните восстания — как те, которые произошли давно, так и те, что еще свежи в памяти, — вы не найдете, чтобы бог когда-либо наградил за восстание против естественного и законного государя; наоборот, бунтовщиков побеждали и убивали, а тех, кого брали в плен, казнили ужасным способом. Вспомните о великих и благородных родах герцогов, маркизов, графов и других лордов, чьи имена можно прочитать в хрониках, начисто уничтоженных и прекративших существование; задумайтесь над причинами этого и вы убедитесь, что не столько из-за недостатка мужского потомства произошли упадок и иссякание благородных кровей и семейств, сколько из-за мятежей».

До сих пор мы говорили об официальной доктрине, зафиксированной в документах, непосредственно исходивших от власти. Но идеи, выраженные здесь, вошли в гуманистическую литературу английского Возрождения. Историки того времени осуждали мятежи. Особенно решительно выступал против них Эдуард Холл, автор «Соединения двух благородных и блестящих династий Йорк и Ланкастер» (1548). Знаменитая историческая поэма «Зерцало правителей», коллективный труд нескольких гуманистов, создававшийся с 1559-го до 1610 года, также проникнута враждой к насилию. Идею внутреннего мира утверждали пьесы-моралите, сочиненные гуманистами, первая английская трагедия «Горбодук» (1561) и многочисленные пьесы-хроники, появившиеся на английской сцене до Шекспира. Можно без преувеличения сказать, что эта идея проникала всю литературу того времени — публицистическую, ученую и художественную. Шекспир не составлял в этом отношении исключения. Он продолжал традицию, глубоко укоренившуюся в общественном сознании.

Английский историк-марксист А. Л. Мортон писал: «Гражданская война в условиях распада феодализма означала возрождение анархии и бесплодных междоусобиц между враждующими группировками феодальной знати. А это было нежелательным явлением в глазах всякого человека, и тем более Шекспира, нарисовавшего столь яркую картину последствий таких войн. Поэтому сильная центральная власть выступала как единственная альтернатива подобному хаосу.

Такая позиция Шекспира отражала новое мировосприятие, появившееся вместе с ростом буржуазии. Взгляды Шекспира в этом вопросе, так же как и взгляды представителей второго поколения английских гуманистов (то есть поколения, жившего после Реформации), по сути своей носили национальный характер. В условиях его эпохи монархия при всех ее недостатках, с точки зрения национальных устремлений, представляла собой единственно возможную форму государственной власти».

Первая историческая тетралогия Шекспира «Генри VI» и «Ричард III» заканчивается прямым осуждением междоусобиц и мятежей:

О, долго Англия была безумна, Сама себя терзала в исступление — Брат брата убивал в слепом бою, Отец убийцей был родного сына, Сын по приказу убивал отца. Повинны в этом Иорки и Ланкастры: Раздор их дикий рвал на части мир.

Пьесы содержали многочисленные подтверждения этого, а выражения, которыми Шекспир воспользовался для осуждения внутренних неурядиц, совершенно одинаковы в правительственных прокламациях, церковных проповедях, трактатах гуманистов, исторических трудах и поэмах.