Эпические элементы драмы
Простейшая форма сценического повествования — выход актера к публике для рассказа. Шекспир пользовался и ею. Роль рассказчика отдавалась актеру, произносившему пролог. В «Ромео и Джульетте» пролог произносит персонаж, именовавшийся Хор. Название было заимствовано из античных трагедий. Но если там Хор состоял из нескольких актеров, английский Хор был всего-навсего одним актером, выполнявшим роль, которая в театре нашего времени обозначается термином «Ведущий».
Из двух речей Хора первая произносится перед началом трагедии и содержит краткое изложение всех событий пьесы. Это называлось в те времена аргументом. Пролог ко второму акту уже конкретно обрисовывает, в чем сущность ситуации, сложившейся после завязки, показанной нам в действии. Здесь говорится о том, что Ромео перестал вздыхать о Розалине и воспылал страстью к Джульетте, но — хотя любовь их все непобедимей, Они пока еще разделены. Исконная вражда семей меж ними Разрыла пропасть страшной глубины.
Это уже не «аргумент», а комментарий, подчеркивающий драматизм в положении героев.
Больше таких комментариев Хора, находящегося вне действия, в тексте нет. Соблазнительно предположить, что они были, но утрачены, как утерян конец «Укрощения строптивой». Но даже если Шекспир прибегнул к помощи комментатора только в начале действия, сущность приема очевидна.
Пролог встречается еще перед началом второй части «Генри IV», где эту функцию выполняет аллегорический персонаж Молва, частый гость моралите, лишь изредка появлявшийся в пьесах поры расцвета ренессансной драмы. Его задача— ввести слушателей в курс событий. Он напоминает о том, что первая часть «Генри IV» кончилась победой короля над бунтовщиками и смертью храброго Перси Горячая Шпора.
В «Генри V» Хор сопровождает все действие пьесы. Он выступает в начале и перед каждым новым значительным событием в ходе драмы. При первом появлении Пролог произносит знаменитое обращение к зрителям, призывая их помочь восполнить своим воображением недостатки сцены, и сообщает, что пьеса посвящена изображению войны между Англией и Францией, увенчавшейся славной победой британцев под Азинкуром. Пролог ко второму действию сообщает о приготовлениях обеих стран к войне. Третий акт начинается оповещением о том, что английская армия переправилась через Ламанш и что первая сцена происходит перед крепостью Гарфлер. Пролог четвертого акта описывает ночь накануне исторического сражения под Азинкуром. Он имеет не только осведомительную цель. Как и пролог второго акта «Ромео и Джульетты», он подчеркивает весь драматизм ситуации:
Своим числом гордясь, душой спокойны, Беспечные и наглые французы Разыгрывают в кости англичан…
.. .Бедняги англичане, Как жертвы, у сторожевых кострав Сидяг спокойно, взвешивая в мыслях Опасность близкую; понурый облик, Худые щеки, рваные мундиры Им придают в сиянии луны Вид мрачных призраков.
Пятый акт открывается рассказом Хора о том, как встретила победителя Англия. Но в действии это не изображено. Мы узнаем далее, что король возвращается во Францию для подписания мира.
«Генри V» — классический пример эпического построения драмы. Это не значит, что в пьесе нет драматических элементов. Но они предстают как вершинные моменты, иллюстрирующие рассказ Хора.
Вторая пьеса с обнаженной эпической основой действия — «Перикл». Здесь перед каждым актом рассказчик дает пространные объяснения. Он повествует, и каждый акт служит как бы действенной иллюстрацией его речи.
Сам ли Шекспир написал «Перикла» или отредактировал пьесу некого Уилкинса, для нас сейчас несущественно. Нас интересует эпическая конструкция драмы, а она в принципе та же, что и в «Генри V». Форма такого построения действия уже во времена Шекспира была архаичной. Недаром драматург следующей эпохи Джон Драйден считал «Перикла» ранней пьесой Шекспира. Но Драйден не знал, что в последние годы деятельности Шекспира драматурги занялись восстановлением именно такой старой формы романтической драмы.
Важен выбор рассказчика. В «Перикле» это не безликий Хор, а реальная историческая личность — поэт XIV века Джон Гауэр, которого почитали как одного из отцов английской поэзии. В его огромной повествовательной поэме «Исповедь влюбленного», объединившей несколько романических сюжетов, содержался среди других рассказ о злоключениях Перикла (называвшегося там иначе). Поэтому Гауэр в пьесе выступает, так сказать, вполне законно — он автор повести, изображаемой на сцене. Он появляется перед зрителями семь раз, чаще всех других «Прологов», и всякое его появление усиливает впечатление эпичности пьесы. Ее существенная особенность состоит в том, что она не обладает единым сюжетом. История героя распадается на ряд не связанных друг с другом эпизодов. Эпическая традиция пьесы восходит к эпизодическому построению средневековых романов. Роль Гауэра поэтому здесь не только служебная — объяснять, что было и что будет, — он скрепляет воедино все действие, придает ему целостность.
Более того — Гауэру придана поэтическая индивидуальность. Он не только словоохотливый рассказчик. Стих, которым он излагает события, отличается от пятистопного белого ямба основного текста пьесы. Его речь намеренно архаизирована: Гауэр говорит четырехстопными рифмованными двустишиями. Такая версификационная манера была присуща ранней ренессансной драме в Англии.
Стилевое обособление речи Гауэра имеет и другой смысл: оно создает «дистанцию времени» и дает зрителю понять, что перед ним поэт давней эпохи. Нельзя сказать, чтобы стих его речей был точной имитацией стиля поэзии настоящего Гауэра, но таким приемом автор драмы дает почувствовать аромат старинной повествовательной поэзии:
Из праха старый Гауэр сам, Плоть обретя, явился к вам. Он песню древности споет И вас, наверно, развлечет…
После первого приключения Перикла Гауэр выходил к зрителям, объяснял то, что они только что видели сами, и предварял своим рассказом последующие события:
Могучий царь пред вами был: Дитя свое он совратил. Но лучший царь явился вам: Хвала Перикловым делам. Не беспокойтесь, будет о» От всех превратностей спасен. За лепту малую сто крат Его потом вознаградят. Отменно речь его умна: Клянусь — прельщает всех она. И в Тарсе, где герой живет, Такой ему от всех почет, Что статую его отлили И в честь героя водрузили. Но снова бедствия грозят; Смотрите, что они сулят. Такова простейшая форма повествования, превращающая всю драму в инсценируемый рассказ. В «Перикле» повествовательный прием обнажен. В других пьесах Шекспира он, как правило, более или менее замаскирован, представлен не в столь чистом виде.
Для примера возьмем одно из самых совершенных творений Шекспира — «Гамлет». Внимательный глаз обнаруживает здесь не меньше эпических элементов, но они так вкраплены в действие трагедии, что не воспринимаются как нечто чужеродное драме. Шекспир не выделил их из общего действия, не поручил их одному персонажу, стоящему вне фабулы, а вложил в уста персонажей, участвующих в действии.
Уже в самом начале мы слышим из уст Горацио подробный рассказ о причине тревожного положения в Дании. Оказывается, в давние времена покойный король победил короля Норвегии и забрал его земли; теперь подрос его сын Фортинбрас и, по слухам, грозится с бою взять обратно утраченные отцом владения. Некоторое время спустя призрак в длинной речи излагает Гамлету тайну своей смерти. Он сам называет это «повестью» (tale), способной потрясти душу.
Потом Офелия описывает странное поведение Гамлета, пришедшего к ней в растрепанном виде и в растрепанных чувствах. Из Норвегии возвращаются посланцы Клавдия и рассказывают об успехе своей миссии. Полоний сообщает королевской чете, что он узнал причину безумия Гамлета— любовь к его дочери — и что он запретил Офелии общаться с Гамлетом и принимать его подарки. Именно в этом месте демонстрируется многословие Полония, поэтому объем его речей находится в резком контрасте с количеством информации — вся сцена, включая реплики короля и королевы, занимает свыше 80 строк, из которых 60 приходятся на рассказ Полония.
Рассказом является и монолог первого актера. На 35й строке Полоний жалуется, что это слишком длинно, но история продолжается еще строк 20. Правда, к сюжету трагедии рассказ не имеет непосредственного отношения. Он связан, однако, с ее темой.
О возвращении Лаэрта из Франции рассказывает король, а о поднятом им мятеже —один из придворных, —в обеих речах без малого двадцать строк. Мы слышим из уст Гертруды печальную весть о том, что Офелия утонула. Горацио получает письмо Гамлета, в котором принц сообщает о нападении пиратов на корабль, который должен был доставить его в Англию. Продолжением является рассказ Гамлета о том, как он ночью на корабле вскрыл письмо, которое везли Розенкранц и Гильденстерн, и подменил его
Если свести все вместе, получится 566 строк. А всего в трагедии без малого 4000 строк. Отсюда следует, что повествовательные элементы занимают в ней одну восьмую часть текста.
Можно было бы привести и другие примеры, показывающие, в какой мере сохранял Шекспир повествовательные элементы в ткани своих драм. Соотношения здесь будут разные. «Гамлет» — пьеса со сравнительно высоким процентом прямого рассказа. В других он гораздо меньше, — например, в «Отелло», «Короле Лире», «Макбете». Существенно не количественное соотношение действия и рассказа: содержание пьес настолько обширно, что Шекспир не всегда мог полностью изобразить на сцене все его перипетии, несмотря на большие возможности, которые предоставляли в этом отношении условия театра того времени. Шекспир стремился к такой полноте изображения событий, что ему подчас не хватало даже этих условий сцены, и тогда он прибегал к прямому повествованию.
Похожие статьи: