Пастораль — комедии

Как помнит читатель, Полоний, перечисляя драматические жанры, не раз упоминает пастораль. Он называет ее и как самостоятельный вид театральных представлений, и как элемент, входящий в смешанный тип пьес: пасторально-комических, историко-пасторальных, трагико-комико-историко-пасторальных. Такое внимание этому жанру объясняется тем, что он занимал значительное место в искусстве Возрождения.

Пастораль была первоначально историей любви и дружбы, а также измены и разлуки, разыгрывавшейся среди пастухов и пастушек, живущих на лоне природы. Ее отличие от других повествовательных произведений заключалось в том, что основу фабулы составляла история личных взаимоотношений, не связанная с историей городов-государств, царских родов. То была одна из первых форм повествования об индивидуальных судьбах, в которых было больше мотивов психологического характера, чем в героическом эпосе.

Возникнув в древней Греции, этот жанр получил развитие и в римской литературе; он исчез в пору средневековья, ибо его главной темой была любовь. Гуманисты возродили его первоначально в поэтической повествовательной форме. Потом появились пасторальные драмы. Английские писатели перенесли этот жанр на свою национальную почву. Э. Спенсер создал пасторальную поэму «Пастушеский календарь» (1579); наиболее популярные английские пасторальные романы — «Менафон» (1589)Роберта Грина, «Аркадия» (1590) Филиппа Сидни и «Розалинда» (1590) Томаса Лоджа. Шекспир был знаком с ними; более того —роман Лоджа он использовал в качестве основы для сюжета «Как вам это понравится». Из «Аркадии» он заимствовал историю Глостера и его сыновей (у Сидни персонажи называются иначе, чем у Шекспира).

Первую английскую пасторальную пьесу — «Суд Париса» (1581)—написал Джордж Пиль; Джон Лили также создал интересный образец этого жанра — «Женщина на Луне» (напечатано в 1597м, написано значительно раньше — в 1580е годы).

Пасторальные пьесы содержали значительный мифологический элемент, причем мифология была античной. Простонародному зрителю пьесы такого рода едва ли могли быть интересными, так как о греческой и римской мифологии он имел весьма смутные представления. Пасторали предназначались для образованной публики — придворной и академической.

Ki.K использовал Шекспир мотивы пасторальной драмы в своих пьесах?

Хотя исторические драмы с происходящей в них борьбой династических интересов, казалось бы, менее всего подходили для этого, в одну из них Шекспир ввел Целую поэму пасторального содержания. В третьей части «Генри VI» злосчастный король, вокруг которого идет борьба, наблюдая битву, рассуждает о том, насколько приятнее ему было бы вести жизнь простого пастуха, сидеть на холме и наблюдать по солнечным часам, «как убегают тихие минуты»:

Вот столько-то часов пасти мне стадо, И столько-то могу отдать покою, И столько то могу я размышлять, И столько-то могу я забавляться; Уж столько дней, как в тягости овечки, Чрез столько-то недель ягниться им; Чрез столько лет я буду стричь ягнят. Так дни, недели, месяцы и годы Текли бы к предопределенной цели, Ведя к могиле седину мою. Ах, мне мила, желанна жизнь такая!

Идиллия сельской жизни, которую рисует себе Генри VI, противопоставляется роскоши придворной жизни и связанным с ней заботам и страхам;

И не отраднее ли тень куста Для пастухов, следящих за стадами, Чем вышитый роскошно балдахин Для королей, страшащихся измены? О да, отрадней, во сто раз отрадней.

Введя этот мотив для драматического контраста, Шекспир, однако, не возвращался к нему больше в хрониках. Зато в комедиях он занял значительное место. Как уже говорилось, природа в комедиях Шекспира играет важнейшую роль, ибо именно она дает людям то счастье, какого они не нашли в цивилизованном мире. Об этом прямо говорит в «Двух веронцах» Валентин, когда обстоятельства вынудили его бежать в лес:

Мне лес безлюдный, глушь и полумрак Милей, чем пестрый и богатый город. Я здесь брожу один, никем не видим, И вторю песне томной соловья Стенаньями тоскующего сердца.

Это не мешает, между прочим, сентиментальному Валентину быть одновременно главарем шайки лесных разбойников. Впрочем, и разбойники тоже не головорезы, а, по словам Валентина, рекомендующего их милости герцога, «люди, наделенные достойными качествами… Они исправились, стали порядочными и полны доброты». Это — типично для пасторали, где пастухи и пастушки утонченны и изысканны, как придворные кавалеры и дамы; почему бы и разбойникам не быть в этом выдуманном мире вполне порядочными людьми?