Атмосфера праздничности в комедиях Шекспира
Даже в общедоступном театре, где собиралась самая разнообразная публика, Шекспир в своих комедиях наводил мотивы, задевавшие зрителей за живое, превращавшие их из сторонних наблюдателей в участников общего веселья. Большую роль играли в этом шуты, но не одни они. Действие комедий было построено так, чтобы вовлечь публику в общую атмосферу праздничности.
Это — тот элемент духовной культуры, который был разрушен буржуазным прогрессом. Новая комедия, постепенно развившаяся после Шекспира, изменила направление эмоций. Она разрушила единство сцены и зрительного зала. Публика продолжала смеяться и потом, но смеялась она иначе. В шекспировское время зрители смеялись вместе с актерами, в после-шекспировские времена они стали смеяться над актерами, над тем, кого изображали на сцене достойным осмеяния. Комедия перестала быть праздником, она стала судилищем.
Комедии Шекспира не утверждают никакой «морали». Не означает ли это, что они лишены идейности вообще? Ничуть. Гуманизм Шекспира проявляется не только в «идеях», то есть четко сформулированных принципах относительно тех или иных явлений жизни. Радостная, прекрасная жизнь — есть ли идея более высокая, чем эта? Это и выражают комедии Шекспира. В этом их высшая эстетическая и величайшая идейная ценность.
Юмор в том толковании, которое приведено выше, есть одно из важнейших проявлений раскованности человека, истинной свободы его личности, залог развития подлинной человечности. Перефразируя Шекспира, хочется сказать: тот, у кого нет юмора в душе, кто не способен искренне смеяться,— способен на грабеж, измену, хитрость; Темны, как ночь, души его движенья И чувства все угрюмы, как Эреб; Такому доверять нельзя…
Полнота человеческого существования немыслима без радости, иногда даже такой, которую называют беспричинной, потому что источником ее является здоровая человеческая натура, не обязательно требующая внешнего повода для веселья и радости. Обратим внимание и на то, что К. Марксу свободный труд мыслился не только как целесообразная и необходимая деятельность, но и как своего рода «игра физических и интеллектуальных сил» .
Если элемент игры может быть в труде, то не приходится удивляться наличию его в искусстве. Это не оправдывает бессмысленные драмодельческие изделия, выдаваемые подчас за комедии. Подчеркнем — речь идет об игре интеллектуальных сил, а не о пустозвонстве и жалких потугах на остроумие, не поднимающихся выше уровня пошлых анекдотов.
Шекспировская комедия изобилует игрой интеллектуальных сил. В «Укрощении строптивой», я бы сказал, больше игры физических сил, как и в юморе сэра Тоби, а отчасти даже Фальстафа, — в чем нет греха; но в «Бесплодных усилиях любви», «Много шума из ничего», «Как вам это понравится» самое интересное не внешнее действие и даже не чувства героев, а именно игра их ума. Фальстаф, в котором физические силы играют, что называется, вовсю, велик больше всего совершенно бесподобной игрой своего ума. Игра интеллектуальных сил — тот элемент комедий Шекспира, который делает их живыми и для более поздних веков. Остроумие шекспировских персонажей, свободное от поучительности, доставляет настоящее удовольствие. Более того, знаменитый монолог Фальстафа о чести — полное попрание понятий о достоинстве, но, не говоря о том, что, увы, немало людей следует кодексу Фальстафа, а не идеальному понятию о чести, — игра важнейшими нравственными понятиями в устах толстого рыцаря не оскорбляет. Он, конечно, и в самом деле не ставит честь ни во что, но мы ведь и не ждем от Фальстафа никакой моральности, а как игра — его речь забавна и вызывает смех даже у самых нравственных зрителей.
Шуты Шекспира тоже большие любители пококетничать идеями. Особенно бесподобен в этом отношении диалог Оселка и Корина в «Как вам это понравится». В «Двенадцатой ночи» беседы Фесте с Марией и Оливией и с Виолой —замечательные образцы интеллектуального балагурства, того, что он сам называет выворачиванием слов. Послушав его, Виола дает ему характеристику, которая приложима ко всем шекспировским шутам:
Он хорошо играет дурака. Такую роль глупец не одолеет: Ведь тех, над кем смеешься, надо знать, И разбираться в нравах и привычках, И на лету хватать, как дикий сокол, Свою добычу. Нужно много сметки, Чтобы искусством этим овладеть. Такой дурак и с мудрецом поспорит, А глупый умник лишь себя позорит.
Юмор шекспировских шуток часто состоит в том, что они показывают ложность привычных понятий: «слова сделались настоящими продажными шкурами», — говорит Фесте и на вопрос Виолы, может ли он это доказать, отвечает: «без слов этого доказать нельзя, а слова до того изолгались, что мне противно доказывать ими правду».
На пиру веселья и остроумия, который Шекспир создает в своих комедиях, надо наслаждаться. Шекспировская комедия — игра интеллектуальных сил, дающая человеку ощущение внутренней свободы. В этом вообще суть радости, которую доставляет искусство. Оно пробуждает дремлющие духовные способности, возбуждает их активность, поднимает человека над уровнем будничного существования, дает огромные заряды душевных сил для труда и борьбы. В этом секрет неумирающей прелести комедий Шекспира.
Похожие статьи: