Война поэтов
Ранней весной 1599 года, в то время когда строительство нового здания театра, которому предстояло стать «Глобусом», было в самом разгаре и Джайлс Аллен метал громы и молнии, будучи не в силах вернуть утраченный лесоматериал, Шекспир, должно быть, решил, что настало время вернуться к войне Роз. Вскоре разнеслись слухи, что власти запретят показывать на сцене какие бы то ни было эпизоды из истории Англии: им казалось, что кто бы ни заглянул в любой период английской истории, он обязательно нашел бы опасную параллель с настоящим временем. Недалекий кембриджский адвокат Джон Хейуард опубликовал в феврале книгу о низложении Ричарда II Болингброком и угодливо посвятил ее графу Эссексу. Сам архиепископ Кентерберийский потребовал снять посвящение: церковь, для которой низложение помазанника Божьего является таким же богохульством, как государственная измена, могла стать еще более страшным врагом для драматургов и памфлетистов, чем был когда-то Тайный совет. Шекспир спешно работал над «Генрихом V»: очень жаль было бы оставить длинную сагу неоконченной.
Он писал для нового театра, возможно на день его открытия, ура-патриотическую пьесу, которая пробуждала бы добрые чувства, и, возможно, в последний раз он намеревался возродить прежний елизаветинский дух наступательного патриотизма, отказавшись от всех его несуразностей. Хотя между Эссексом и его королевой оставались натянутые отношения, только Эссекс был способен справиться с ирландской проблемой. Временно его снова возвели в ранг героя, и его доблести можно было без опасения приписать королю-воину в новой пьесе. Шекспир рискнул даже заставить хор открыто упомянуть о нем:
Когда бы полководец королевы Вернулся из похода в добрый час —
И чем скорее, тем нам всем отрадней! —
Мятеж ирландский поразив мечом.
Какие толпы, город покидая,
Его встречали б!
Он представлял себе приветственный гул, сопровождавший Эссекса на всем пути следования его армии 27 марта. «Пусть благословит Господь вашу светлость! Да поможет вам Бог в вашем походе!» И Эссекс, в простой одежде, как какой-нибудь бедняк, как Болингброк, бросающий свой берет продавщице устриц, отвечал что-то вроде: «Благодарю тебя, мой народ, мои любимые друзья». Саутгемптон, вышедший уже из тюрьмы, был рядом с ним. Эссекс хотел сделать его генералом кавалерии, но, зная, что королева не одобрила бы такое назначение, отложил его до тех пор, пока они не окажутся в безопасности или в опасности в Ирландии.
Посол Венеции назвал Ирландию «могилой англичан», и это было верно, поскольку закованные в броню солдаты уже много лет не могли покорить мужественного и коварного ирландского вождя восставших против английского правления — Хью О’Нейла, графа Тайрона, правителя Центрального и Восточного Ольстера. Его люди, возможно, были дикарями, но у них была железная дисциплина. Они пользовались поддержкой испанцев, и это вызывало у англичан страх, хотя могущество этой страны сейчас намного уменьшилось. Испанцы ждали только подходящего момента, чтобы разделаться с остатками английской армии, которую ирландцы грубо, примитивно уничтожали, пренебрегая всеми правилами цивилизованной войны. Но Эссекс имел шестнадцать тысяч пехотинцев и тринадцать сотен всадников, самую большую армию, которую выставила Англия за все время своего господства. Эссекс был самонадеян. Жаль, что их настигло дурное предзнаменование, когда они двигались на север через Излингтон. Черное облако налетело с северо-востока, принеся град и молнии, а елизаветинцев отличало разумное суеверие.
Похожие статьи: