Друг Шекспира - Часть 5

Конечно, не было недостатка в достойных партнершах, с которыми можно было переспать, — от жен простых граждан до аристократических любовниц, — но по какой-то причине или по различным причинам окружение Саутгемптона, в период приобщения Уильяма Шекспира к радостям аристократической жизни, предпочитало смесь бедуинской стоянки, содержащегося в порядке монастыря и эллинистической целомудренной любви. Уильяма Шекспира не могли шокировать свидетельства гомосексуализма; возможно, он сам имел к нему склонность, в конце концов, он был членом театральной труппы. На сексуальную ориентацию елизаветинских актеров, возможно, влиял тот факт, что мальчики исполняли женские роли, и делали это хорошо. Уильям Шекспир, конечно, воспел хвалу мужской красоте. Если это делалось ради завоевания высокого положения, то он делал это легко и охотно.

В качестве профессионального советника молодого графа в вопросах брака Уильям Шекспир чувствовал себя неуверенно. «У меня самого есть жена и сын, мой господин, я вполне доволен жизнью». — «Да, оно и видно: ты чересчур доволен всем, вот почему ты не едешь домой, чтобы навестить семью». И скорее всего, именно так все и было: трудно представить себе Шекспира, галопом скачущего в Стратфорд, как только заканчивался театральный сезон или театры закрывали по причине чумы или бунта. «Все женщины непрерывно ворчат, Уильям Шекспир, ты сам не раз показывал это на сцене. Выход один: вырезать у них язык, как у Лавинии». Что ж, Уильям Шекспир мог читать Саутгемптону комедию об укрощении строптивой женщины, заканчивающуюся семейным счастьем, основу которого составляет мужское превосходство. Пьеса была впервые поставлена, судя по всему, в 1594 году.

Шекспир, возможно, работал над ней в период службы у графа, черпая сведения об Италии от своего господина или от его приятелей-лордов, вернувшихся из путешествия. Он все больше походил на итальянцев в своих комедиях, и весь солнечный свет и элегантность он получал из вторых рук. Его Италия напоминала кьянти лондонского разлива.

Пьеса «Укрощение строптивой» не была аристократической комедией, она вся пропитана театральным духом, но ее вполне могли поставить любители в доме Саутгемптона. Комедия открывается интродукцией, или прологом, не имеющим никакого отношения к пьесе, которая следует за ним, но этот пролог обретает смысл, если мы рассмотрим положение Уильяма Шекспира в то время. Пьяного йоркширского медника, Кристофера Слая, разыгрывают, устраивая для него мистификацию: он пробуждается от похмельного сна, и ему говорят, что он знатный господин, который потерял память. Оказавшись в красивой спальне, он совершает целую серию комических смешных деревенских оплошностей, а затем начинается пьеса «Укрощение строптивой», поставленная актерами из интерлюдии. Уильям Шекспир сам был йоркширским деревенщиной, внедренным в спальню знатного господина. «Да спросите вы Мериан Хеккет, толстую трактирщицу из Уинкота, знает ли она меня», — говорит Слай. Уинкот, или Уилмкот, был деревней матери Шекспира. И в пьесе есть замаскированное напоминание Саутгемптону, что его поэт уже сослужил ему хорошую службу:

Картины любишь? Их мы принесем.
Изображен Адонис у ручья
И Цитерея, скрытая в осоке,
Колеблемой ее дыханьем легким,
Как нежным дуновеньем ветерка.