Типы персонажей в комедиях

Персонажи комедий Шекспира — скорее типы, чем личности. Эти типы распадаются на несколько групп. Одну составляют добродушные правители, вся государственная миссия которых заключается в том, чтобы запрещать или разрешать браки. Вторую группу образуют отцы, проявляющие себя только в одном — как распорядители судеб своих детей. Третью — юные герои и героиmi, красивые, миловидные, приятные, существующие толькодля одного — для любви.

В комедиях часто даются более или,менее развернутые характеристики героев, из которых можно составить мозаичный портрет персонажей. В «Двух веронцах» Валентин дает такую рекомендацию своему другу Протею:

Он жизнью молод, знаниями стар, Умом созрел, хотя годами зелен. И, словом, яркий блеск его достоинств Любые похвалы мои затмил бы. Настолько щедро наделен он всем, Что составляет славу дворянина.

В «Бесплодных усилиях любви» целая галерея таких словесных портретов. Король Наваррский «владеет всем, что мы /В мужах считать привыкли совершенством». Лонгвиль — универсальный человек в духе идеала гуманистов:

человек достоинств самых редких; В искусствахсведущ, на войне прославлен. За что б ни взялся, сделать все сумеет.

Дюмен — воплощение прекрасной нравственности:

За добродетели любимый каждым, Кто любит добродетель. Делать зло Тем меньше хочет он, чем больше может. Ума в нем хватит, чтоб украсить все, Что чуждо красоте, а красоты — Чтоб даже без ума казаться милым.

Бирона характеризуют как человека светского, обходительного, умного и остроумного:

Столь веселых (Конечно, в рамках должного приличья) Людей еще нигде я не встречала. Уму его находит пищу зренье: На что ни взглянет, он во всем находит Предлог для шутки тонкой и пристойной, Которую язык его умеет Передавать таким изящным слогом, Что слушать даже старикам приятно, А молодежь приходит в восхищенье, Внемля его изысканной беседе.

Лонгвиль тоже наделен остроумием, — правда, менее безобидным, чем у Бирона:

В нем ум остер и воля беспощадна. Готов он срезать каждого, а тем, Над кем шутить он волен, нет пощады.

Ренессансный идеал человека получает в этих характеристиках столь непосредственное выражение, что их стоит запомнить. Шекспир больше не повторит их в таком развернутом виде, но нам нетрудно будет убедиться в том, что они помогают понять и других героев комедий, которые тоже отвечают гуманистическому представлению о человеческом достоинстве. Молодость и внешняя привлекательность сочетаются в них с умом и добрыми нравственными качествами. Они воплощают всепобеждающую юность. Хотя хозяин гостиницы в «Виндзорских насмешницах» говорит прозой, но даже в ней звучит веселая поэтическая одушевленность, когда он высказывает свое мнение о Фентоне: «Он пляшет, порхает, в глазах у пего юность, а на устах праздник; он пишет стихами и пахнет духами — не то апрелем, не то маем. Этот добьется своего, добьется! У него даже на пуговицах напиCciiio, что он добьется своего в конце концов».

Среди молодых людей встречаются не очень стойкие L; своих чувствах, как Протей («Два веронца»), Деметрий («Сон в летнюю ночь»), Клавдио («Много шума из ничего»), но это им в конце концов прощается. Во всяком случае, их недостатки не таковы, чтобы их можно было зачислить в разряд злодеев.

Героини комедий, если верить влюбленным в них молодым людям, воплощают все возможные совершенства. В «Укрощении строптивой» Люченцио описывает Бьянку, применяя все познания в классической мифологии, которые он успел постичь:

О да, я видел красоту ее: Такой лишь Агенора дочь блистала, Когда ей руку целовал Юпитер На Критском берегу, склонив колена …Движенье губ коралловых я видел; Струило аромат ее дыханье; Все в ней святым казалось и прекрасным.

В «Бесплодных усилиях любви» целая серия таких возвышенных характеристик, изложенных в сонетах, которыми наваррские кавалеры украсили лес. Чрезмерную возвышенность стиля в одних частях пьесы Шекспир любил умерять пародией в других. Поэтому вместо наваррских сонетов нам будет достаточно познакомиться с прозаическим любовным посланием Дона Армадо, который в общем говорит то же самое, что и сонетисты: «Клянусь небом, несомненно, что ты прекрасна, неоспоримо, что ты красива, истинно, как сама истина, что ты привлекательна. Ты, которая красивее красоты, привлекательнее привлекательности, истинней истины, сжалься над твоим героическим вассалом!».

Оставим стилистические упражнения влюбленных и поищем у Шекспира описание идеальной героини. Я позволю себе представить на обозрение читателя такую характеристику:

Ты ласкова, приветлива на редкость, Тиха, но сладостна, как цвет весенний; Не хмуришься, не смотришь исподлобья И губы не кусаешь, точно злючка; Перечить в разговоре ты не любишь И с кротостью встречаешь женихов Любезной речью, мягким обхожденьем.

Вне контекста не знаешь, о ком здесь идет речь. Это Петруччо при первой встрече с Катариной делает вид, будто не замечает ее строптивости, и говорит о ней, как если бы она была — кем? Идеальной женщиной Возрождения? Нет, скорее мирным, домашним существом, этакой падуанской кисейной барышней. Во всяком случае, это описание не похоже не только на Катарину, но и на большинство других комедийных героинь Шекспира. Оно еще подошло бы такой робкой деве, как Геро, но никак не Сильвии, Елене («Сон в летнюю ночь»), Розалине и другим дамам из «Бесплодных усилий любви», Беатриче, Виоле, Оливии. Даже Джулия («Два веронца»), Гермня («Сон в летнюю ночь») и те борются за свое счастье и вовсе не так уж кротки.