Книги Вагена как кладезь информации

Именно поэтому книги Ваагена и до сих пор являются для искусствоведа и музейного деятеля настоящим кладезем важнейших информаций, догадок, исправлений ошибок и т. п., касающихся, однако, только единичных фактов истории искусства. Вместе с тем не следует закрывать глаза на один весьма существенный недостаток Ваагена. Обладая огромной пассивной, регистрирующей зрительной памятью, он был в значительной мере лишен того, что можно назвать активным чутьем художественного качества. Это иногда приводило Ваагена к роковым промахам, особенно в области новейшей современной живописи. Наиболее наглядно это сказывается в его оценках английских живописцев XVIII и первой половины XIX века. Характерно, например, что у Хогарта он видит только морализирующие и юмористические стороны его искусства, но совершенно не замечает его живописных открытий и достижений. Не менее показательна его невысокая оценка пейзажей и жанров Гейнсборо, который, по его мнению, далеко уступает Исааку Остаде в точности отделки, а, следовательно, и в качестве. Зато он восторженно отзывается об исторических картинах Стотхарда и Истлэка и жанрах Лесли и Лэнд сира, а в области пейзажа поднимает на щит Кэлькотта и Стэнфильда и только в нескольких словах упоминает о Констебле.

Почти столь же значительным по своему научному резонансу было участие Морелли в выяснении творческого развития Корреджо. До исследований Морелли совершенно темными и загадочными оставались ранние годы деятельности художника. Его творческий путь начинался как бы сразу с шедевра, написанного вполне сложившимся мастером («Мадонна со св. Франциском» 1515 года в Дрездене). Морелли удалось установить не только творческие истоки Корреджо в кругу Феррарско болонской школы, но и связать с его именем целый ряд ранних произведений, еще незрелых, но уже предвещающих будущего мастера (например «Мадонну с младенцем и ангелами» в Уффици). Более глубокому пониманию творческого облика Корреджо содействовала и одна, так сказать, негативная атрибуция Морелли. В Дрезденской галерее хранилась, как подлинный Корреджо, «Кающаяся Магдалина», вызывавшая постоянное восхищение посетителей и восторженно воспетая Менгсом и Шлегелем. Морелли убедительно доказал, что это произведение невысокого художественного качества не имеет ничего общего с Корреджо и является работой одного из эпигонов голландской живописи конца XVII— начала XVIII века. Очень важный вклад внес Морелли также в изучение творческого развития и исторического места таких живописцев, как Пальма Веккио и особенно Лоренцо Лотто, художественное наследие которого Морелли обогатил открытием некоторых выдающихся портретов кисти Лотто и более глубоким раскрытием оригинальных особенностей искусства этого своеобразного мастера.

Помимо этих серийных атрибуций, связанных с монографическим изучением творчества того или иного мастера, Морелли принадлежит и огромное количество чрезвычайно важных отдельных открытий. Достаточно назвать для примера «Благовещение» в Дрезденской галерее, которое Морелли приписал Франческо Косса, или так называемую «Donna Velata» (Питти), которая числилась копией неизвестного художника и автором которой Морелли смело назвал самого Рафаэля, или «Виолини ста» из Палаццо Шьярра, которого Морелли отнял у Рафаэля и включил в список произведений Себастьяно дель Пьомбо,— достаточно уже этих примеров, чтобы почувствовать значение открытий Морелли, смелость и остроту его глаза. Разумеется, Морелли допускал и ошибки, иногда довольно существенные, но они совершенно стушевываются перед ценностью того положительного вклада, который он внес в историю итальянского искусства.

Если вы хотите отвлечься на время от рутины, то вам обязательно стоит почитать новые книги лукьяненко. Они очень легко читаются, и вы обязательно не пожалеете о том, что решили потратить на них время.